— Что ж, ладно, — Морской взял себя в руки. — Понимаю, неприятно. Давайте делать вид, что мы не поднимали эту тему. Мы год назад уже друг другу все сказали, и хватит.
Следующие десять минут превратились в форменный допрос. Горленко яростно вытягивал ответы, и из того, как он нелепо заходил с разных сторон и как неловко формулировал вопросы, вдруг стало ясно, что к злополучному письму Коля, возможно, был непричастен.
— Но как же так? — растерялся Морской. — Вы сами мне признались, пересказав тогда у нас весь текст…
— Пересказав? — Николай нахмурился. — Но вы ведь сами спросили мнение! И я его озвучил. Пользуясь общеизвестными формулировками. Да эти же цитаты вам слово в слово любой дурак расскажет. Если он, конечно, слушает радио и не спит на политинформации на работе.
— Черт… — Морскому стало стыдно. — Простите… Вы, выходит, не предатель. И не трус. А попросту дурак.
— То-то! — обрадовался Коля, услышав извинения, но тут же спохватился: — Что???
— Ну, то есть не «дурак» в обидном смысле, а как ты и сказал: «любой дурак». — Морской не к месту вспомнил разговор рабочих в подсобке и глупо прибавил: — Не в жизни, а во всем таком… прям жах…
Тут пришла очередь Горленко негодовать.
— Да как вы так могли подумать? — немного даже заикаясь от возмущения, шпарил он. — Да если б я чего-то и писал, то сразу б вам под нос подсунул строки. Зачем бы я в газету доносил? — Он глубоко вздохнул и продолжил более сдержанно: — Что значит «из-за дочки»? Да, были проблемы с бумажной волокитой. Но вы же знаете мою Свету, они в библиотеке так поднаторели в составлении бумаг, что победят любой бюрократизм. Неужто за какие-то бумажки я стал бы вдруг про вас писать в газету? Хоть правду, хоть неправду… Общаться с вами и тут же за спиной строчить кляузу? Да кто б меня просил? У нас не идиоты. Знают — плюну в рожу, мало не покажется…
Он глянул на Морского очень гневно, и тот, пытаясь отшутиться, закрыл лицо руками, будто опасаясь плевка.
— Не кривляйтесь! — рыкнул Коля. — Что вам мешало сразу рассказать мне, в чем подозреваете, а не кидаться оскорблять и ругаться? Поговорить по-человечески, а не обижаться, как закрытый и напыщенный сундук? И потом, с чего вы вообще взяли, что вам говорили про меня? Имени, как вы сказали, не называли…
— Да, я не унижался до расспросов, — виновато вздохнул Морской. — Сказали, что-то вроде «Общественное недовольство — полбеды, вы посмотрите, что написал ваш близкий друг». И дали мне перепечатку письма… Которое вы мне потом пересказали…
— У вас что, мало близких друзей было? — не унимался Коля.
— Мало, — сказал Морской твердо. — На тот момент был, собственно, один… И я его, похоже, умудрился потерять…
Они несколько секунд молча смотрели друг другу в глаза.
— Потерять? — оторопело повторил Горленко. — Я, что ли, вещь или девица, чтобы меня терять? Не дождешься!
Они непременно вместе рассмеялись бы, но тут из комнаты раздался страшный грохот. Заскочив в дом, Морской увидел обломки книжной этажерки и робко пытающуюся поставить их на место Ирину.
— Я потянулась к книге с верхней полки, и вот, — растерянно сказала она.
— Вы влезли на самый верх, чтобы пробраться к форточке и нас подслушать! — безжалостно констатировал Морской.
— Да, — согласилась Ирина. — Так и было. За полки — извините. Все было хорошо, но я пошевелилась, и вот… — И тут же радостно и бодро сообщила: — Что ж, раз всё уже понятно, считаю, что мы можем доверить вам, Горленко, тайну. Мою тайну про дневник…
Иногда Галочка жалела, что дома нет самовара. Чаепитие с баранками выглядело бы тогда стилистически оправданным. Впрочем, все и так шло неплохо. Ирина уютно примостилась на табуретке между подоконником и столом и выглядела вполне удовлетворенной. Сначала, когда Галочка только вернулась из магазина, и Морской попросил ее занять гостью, Ирина пыталась спорить, мол, и чаевничать сейчас не время, и этажерку она хочет починить собственноручно, и вообще разговоры о ней без нее считает верхом неприличия, но мужчины были непреклонны.
«“Мужчины”, а не один Морской!» — крутилось в мыслях Гали. Вернувшись с базара и обнаружив в квартире Николая, к тому же видя, что Морской его визит отныне свинством не считает, она ужасно радовалась. Внешне, конечно…. Галочка благоразумно сделала вид, что удивляться нечему, и приветливо поздоровалась с Колей, но на самом деле ждала момента, когда сможет спросить мужа, что происходит. Вместо этого Морской заговорил о другом. Причем еще и не с Галочкой, а с Ириной.