Кроме того Петровский потребовал сообщать ему все личные данные действующих партизан и новых, поступавших в отряды. После этого провалы пошли один за другим.
Буквально все операции партизан были неудачными. Румыны давили одесские подпольные группы как орешки. Уже к январю 1942 года было уничтожено 265 партизан.
Командиры отрядов забили тревогу. За товарищем Петровским было установлена слежка. И выяснилось, что он все партизанские данные переправлял в сигуранцу, румынскую полицию.
В руки румын стекалась самая свежая и достоверная информация: места дислокации отрядов, данные партизан, фамилии связных, адреса явочных квартир… Очевидно, во время ареста Петровского запугали так, что смерти он предпочел работу на румынскую контрразведку.
Не пощадил Петровский и своего бывшего коллегу Сухарева, который, перепугавшись, отошел от партизанского движения, а стал работать сторожем в частном магазине. По доносу Петровского его нашли и расстреляли.
Когда руководству стало известно о предательстве Петровского, пришлось срочно менять все данные, которые уже попали в руки румын. Работа была адской!
А Петровский так и не насладился ценой своего предательства — он был застрелен, и труп его бросили на улице рядом с домом.
После этого румыны начали действовать более тонкими методами. А одесское подполье еще долго приходило в себя после такого удара.
Да, удар действительно был сокрушительный: румынам удалось уничтожить самых опытных партизан, лучших агентов подпольщиков. Постепенно в партизанские отряды стали вливаться новые силы, но не всегда они были достойными. Новоприбывших стали сурово проверять: теперь строгая проверка была обязательной для всех, кто пытался присоединиться к подпольной группе. И если выяснялось, что кандидат в партизаны когда-то был под румынским арестом, такого и близко не подпускали к отрядам.
С каждым днем оккупации нужда в партизанах возрастала. Отрядов требовались сотни, бойцов — тысячи. Но еще нужнее были опытные командиры, способные вести подпольную войну, знакомые с азами военного дела, разведки и контрразведки.
Такие кадры поставляли стране бывшие чекисты. Правда такова: именно органы и войска НКВД сыграли ведущую роль в развертывании партизанского движения, создании отрядов и диверсионных групп на первом этапе партизанской борьбы. С первых дней войны в работу по созданию партизанских формирований включились органы государственной безопасности.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 20 июля 1941 года НКВД и НКГБ были объединены в Народный комиссариат внутренних дел под руководством Лаврентия Берии.
Перед работниками НКГБ, переводившимися полностью на нелегальное положение, ставилась задача организовывать совместно с НКВД партизанские отряды на занятой врагом территории.
Именно с такой целью и остался в Одессе Бершадов. Но Зина даже не знала в точности ни его должности, ни места его в организации этой партизанской войны. Несмотря на их личные отношения, Григорий не был откровенен с нею. И как ни пыталась Крестовская понять чуть больше, у нее все равно не получалось.
Но кое-что ей все же приходило в голову. Так, к примеру, она догадалась, что именно Бершадов придумал разместить партизанские отряды в катакомбах. Зина чувствовала и видела, что к катакомбам он относится как-то по-особенному, они словно притягивали его.
И это оказалось блестящей идеей, ведь Одесса по своей природе обладала таким мощным способом укрытия и маскировки, как катакомбы. Выследить в них партизан было невозможно. Это все равно что выслеживать отряд в горах тем, кто не имеет о них никакого представления. Поэтому практически все подпольное движение Одессы оказалось под землей.
Глава 8
Утро 7 января 1942 года, Одесса
Зина одевалась в полутьме, с тоской глядя на замерзшие окна. Черную ткань она успела отдернуть, и теперь глазам ее открывался кружевной узор, который оставил на стекле мороз.
Холод не спадал. Вот уже несколько дней Одесса замерзала. И не было пытке этой ни конца ни края. В комнате стоял пронизывающий холод, несмотря на то что печка тлела всю ночь. Но особого пламени не было — неоткуда было взяться топливу. Хорошо хоть воздух был терпимым, не сильно заледенел и не царапал до крови горло. А то бывало и такое, когда печку совсем нечем было топить.
Зина старалась одеваться быстро, чтобы не растерять остатки тепла. На работу в кафе ей надо было к восьми. Хотя само кафе открывалось в девять, хозяин требовал, чтобы все работники приходили раньше — приготовить продукты, растопить печи, убрать столы. Уборщицы в кафе не было — для этого хозяин был слишком жадным, поэтому и в зале, и внутри, в служебных помещениях, убирали сами работники кухни. Для этого тоже нужно было приходить заранее, так что работы было очень много.