Просто пойти в ресторан, заказав столик? Даже не смешно. Таких денег у нее не было. Таких денег вообще ни у кого не было из ее окружения.
Изобразить из себя девицу легкого поведения, в надежде на то, что кто-нибудь пригласит ее в дорогой ночной клуб? Это было еще более нелепо. Никак, ни с какой стороны, ни под каким видом Крестовская не могла сойти за девицу легкого поведения, которые стайками вились вокруг румынских офицеров и солдат.
Во-первых, возраст. Тем девицам было лет 17–18, максимум — 20. Сколько же их появилось в Одессе в последнее время! Вчерашние школьницы, сидевшие за партой, с началом оккупации стали заправскими проститутками.
К тому же в город приехало огромное количество сельского населения, спасающегося от близости фронта. Все они теснились в каких-то трущобах и голодали вместе со всеми. Но вот девицы не желали голодать.
Никакой работы в городе не было. А яркая ночная Одесса блестела ослепительными огнями. Вот и потянулись на Дерибасовскую разукрашенные девицы, и отбоя от оккупантов у них не было.
Отношение к одесским женщинам у врагов было особое. Зина слышала много разговоров, анализировала и делала выводы.
Румыны были жуткими бабниками, они страшно любили ярких одесских женщин и таскались по южным проституткам изо всех сил. Им было все равно, какого уровня девицы их развлекают. На них румыны денег не жалели, были щедры, любили попойки в ресторанах и оргии в подпольных борделях, где вино лилось рекой, а вчерашние колхозницы обогащались марками и драгоценностями, отобранными у евреев. Гульки, попойки, шлюхи — именно этим жила доблестная румынская армия во время, свободное от службы, то есть от арестов и грабежей.
У немцев же к славянским и, в частности, к одесским женщинам было особое отношение. Они не были бабниками по своей природе. Германская сдержанность отражалась не только в их пунктуальности и скрупулезности, но и в отношении к противоположному полу.
Все высокие немецкие чины пришли в армию по идейным соображениям и все они разделяли взгляды фюрера на чистоту расы и на деление людей на чистокровных представителей высокого народа и грязных животных.
Славянки в представлении немцев как раз и были грязными животными, и такими женщинами очень многие немцы брезговали. Идейные арийцы считали для себя унизительным совокупляться со славянками и тем подвергать риску свою чистую кровь. Поэтому случаи, когда высокопоставленные немцы вступали в связь во славянками, были очень редки.
Известно, что немецкие офицеры не насиловали пленных женщин, которые попадали в гестапо пусть даже по подозрению в связи с партизанами. Били, пытали, но не насиловали. Для них это было мерзко, все равно, что вступить в связь с животным.
То же самое касалось и евреек. Такая связь вообще была абсолютно недопустима. И секс с еврейкой для высокопоставленного идейного немца был ну как секс с собакой или свиньей, то есть жуткое извращение, зоофилия, от которой невозможно будет отмыться до конца жизни.
Эта брезгливость выражалась в том, что и в концлагерях, и в лагерях смерти евреек немцы не насиловали, настолько сильно была вбита пропаганда в их головы.
А значит, как бы ни пыталась Зина попасть таким образом в «Парадиз», ей ничего не светило. По возрасту она давным-давно не годилась в шлюхи, ведь разменяла четвертый десяток. Она всегда была очень здравомыслящим человеком и понимала, что не сможет соблазнить какого-нибудь немецкого офицера и не представляет никакого интереса рядом с 18-летними юными крестьянками.
Во-вторых, внешность. Крестовская никогда не считала себя красавицей. А во время оккупации она стала выглядеть откровенно плохо. От недоедания страшно похудела, и сквозь тонкую кожу уродливо проступали костлявые ребра.
Что ни говори, а мужчины любят формы. И всегда предпочтут обладательницу округлых форм такой вот тощей замухрышке.
Лицо стало землистого оттенка и казалось прозрачным. Волосы были тонкими и ломкими. А губы постоянно шелушились и трескались.
К тому же Зина давно перестала за собой следить. О какой косметике могла идти речь, если для того, чтобы выжить, она ела картофельные очистки! Не хватало еды — разве можно было думать о чем-то другом?
Крестовская давно забыла, как пользоваться косметикой. Да у нее ничего и не было. При бегстве с Соборной площади она взяла самую мелочь — пудру, какой-то крем… Но пудру у нее украли румыны во время обыска на Градоначальницкой — советской Перекопской Победы. А крем закончился, и Зина забыла о нем.
К тому же ей совершенно не хотелось краситься и мазать лицо кремом. Все это осталось в той, прошлой жизни. В глубине своей души она носила траур и знала, что будет носить его до того момента, пока враг не уберется с ее родной земли.