— Мало работы сегодня, — сказала Люда.
— Как это мало? — поразилась Крестовская, для которой мытье всех этих бесконечных тарелок стало адом.
— Ты не видела, что здесь на концертах делается! Когда знаменитости выступают, Лещенко или Антон Кулешов.
— Я спросила у Миколы, какие знаменитости здесь бывают, но он ничего не сказал.
— А ты больше никогда не спрашивай, — голос Люды понизился до шепота, — здесь это больная тема. За расспросы могут и с работы выгнать.
— За что? — удивилась Зина.
— За расспросы, говорю. Особенно о звездах. Они здесь все не свои после убийства Кулешова.
— Что? — ахнула Зина, никак не ожидавшая такого поворота.
— Ну да, ты же не слышала. Они это тщательно скрывают. Говорят, что Антон Кулешов куда-то уехал. А на самом деле убили его, прямо здесь, в «Парадизе», еще 4 января.
— Да ты что! — Зина всплеснула руками. — Как же это? Антон Кулешов! Такой знаменитый артист! Что же произошло?
— Никто не знает. У нас об этом запрещено говорить. Но так как ты новенькая, тебе расскажу, — убедившись, что поблизости никого нет, Люди зашептала прямо ей на ухо: — Выход его на сцену был. Он опаздывал. Матильда пошла в гримерку. Запертую дверь взломали. А там — он…
— Убит? — Зина насторожилась, чтобы не пропустить ни единого такого ценного слова.
— Еще как! Говорили, что отравили его каким-то ядом. И что самое страшное — он был на мумию похож.
— Как это? — не поняла Крестовская.
— А вот так! Весь черный, сморщенный, высохший, как будто выкопали его из-под земли. Говорят, жуткое было зрелище.
— Так может, он выходил куда из гримерки?
— Никто не знает. Девица его последняя, Танька Малахова, утверждала, что выходил. А Жан, ну негр наш, который вечно у дверей торчит, говорит, что нет.
— А что за девица была у Кулешова?
— Та, — махнула Люда рукой, — актрисулька из кордебалета. Хочешь, я тебе ее покажу?
— Конечно!
— Тогда идем.
Новая подруга подвела Зину к перегородке, за которой переодевались артистки.
— Вот она, справа возле стены, — зашептала. — Видишь? Высокая брюнетка с длинными волосами. Хорошенькая, но дура страшная. Она с Кулешовым всего неделю встречалась.
— Ужас… — содрогнулась Крестовская.
Люда снова увлекла ее к скамейке. Но дорассказать не успела. Появился Микола:
— Работать, девочки. Отдохнули и хватит.
Глава 10
Вопль, резко перешедший в судорожное рыдание, разрезал плотную тишину. Было около четырех часов дня, и персонал «Парадиза» только приступал к работе — кабаре открывалось в шесть. На местах уже были все работники кухни и большинство артистов. В последнее время порядки в клубе ужесточились, артистов собирали тоже к четырем и заставляли репетировать почти до прихода гостей.
Вопль доносился из закутка возле кухни, где переодевались танцовщицы. И почти никого не удивил. В последние дни скандалы, крики, слезы, оскорбления стали обычным делом. Матильда безжалостно вышвыривала артисток за малейшую провинность. А тех, кто оставался работать, доводила до истерики.
Все знали, что это связано со странной и страшной смертью Антона Кулешова, из-за которой руководство кабаре, и в первую очередь Матильду, не оставляли в покое. Доходило до арестов — по малейшему подозрению в неблагонадежности любого из персонала кабаре могли схватить жандармы сигуранцы. Румыны были твердо уверены, что Антона Кулешова убили партизаны — за сотрудничество с оккупантами, для устрашения остальных артистов.
Поэтому они готовы были арестовать кого угодно, чтобы под пытками выбить признание и подтвердить свои подозрения о том, что среди персонала «Парадиза» затесались партизаны. Так были арестованы несчастная посудомойка, на место которой пришла работать Зина, два помощника повара и трое официантов. Все они бесследно исчезли в подвалах пыточной румынской полиции, и об их судьбе боялись говорить вслух.
Поэтому Матильда, практически постоянно находившаяся в состоянии нервного срыва, безжалостно тиранила артистов. Все понимали, что она боится новых арестов. И бедствия на кабаре обрушились именно после смерти Кулешова. Но об этом было не принято говорить вслух.
Поэтому вопль, донесшийся из закутка артисток, был делом привычным. И практически никто на него не отреагировал, кроме Зины. Она пришла на работу раньше всех остальных и уже успела переодеться в униформу, которую сама себе и придумала: большой фартук из жесткой мешковины, защищавший одежду, и косынку, полностью скрывавшую волосы, чтобы они не падали на лицо и не мешали в процессе работы.