Наконец он выбросил на поверхность труп молодой черноволосой женщины. Выстрел, очевидно, произведенный в упор, снес ей половину лица. И сквозь страшную рану виднелась золотая коронка на зубе. К тому же на женщине было хорошее пальто с меховым воротником, к удивлению, не запачканное кровью и не поврежденное выстрелом. Уже выпрыгнув из ямы и склонившись над трупом, Щипач вообще издал победный свист — на правой руке женщины виднелось тоненькое золотое колечко. Он тут же попытался его снять. Но кольцо глубоко впилось в палец и не снималось. Недолго думая, Щипач вытащил из кармана перочинный нож, отрезал палец и так стащил кольцо…
В то время, как Щипач резал палец, Чукан ловко снимал с трупа пальто. Оба были так увлечены делом, что не слышали шума приближающихся шагов.
Налетел порыв ветра, и вдруг какая-то сила отбросила Чукана от тела несчастной женщины — причем так, что он даже перевернулся в воздухе. Чукан издал жуткий вопль, ударившись о каменное надгробье головой.
Щипач обернулся. Лицо его исказилось ужасом. Он хотел было бежать, но не успел… Черная тень накрыла его, и в этой тени исчезли все вопли и безумные глаза…
Чукан изо всех сил бежал к калитке в стене, пытаясь выбраться на улицу. Он никогда еще не мчал с такой скоростью, особенно среди препятствий, ударяясь об острые кресты и надгробия могил. От этих ударов все его тело превратилось в сплошную рану, но он совсем не замечал боли в попытках спастись. Легкие его жгло огнем. Он не мог даже кричать — на звуки больше не оставалось воздуха.
Вот и калитка, раскрытая во всю ширь, до нее оставалось всего лишь несколько шагов… Пальцы Чукана вцепились в стену. В этот самый момент неведомая сила вдруг вырвала руку из его тела и подбросила в воздух. Окровавленный кусок плоти с искривленными пальцами, бывший раньше рукой вора Чукана, взметнулся в воздух и перелетел через стену. Затем тело Чукана накрыла темная тень. Раздался страшный звук ломающихся костей.
Потом все смолкло. В морозном воздухе вновь повисла кристальная тишина. Только калитка, издав утробный, пронзительный скрип, чуть-чуть сдвинулась с места. Но причиной этому, скорей всего, был ветер…
Вечер 9 января 1942 года, Одесса, кабаре «Парадиз»
Зина шла очень быстро по вечернему городу. Она стремилась прийти на работу раньше всех. Лицо ее было нахмуренным. Ее переполняла злость. В это утро к ней домой заявился Михалыч и попросил выйти на работу в кафе как можно раньше. Тетки хозяина из села не справлялись с работой, и в кафе начался откровенный бардак.
Крестовская откровенно разозлилась. Только она вышла на след, только с таким трудом ей удалось устроиться в «Парадиз» и втереться в доверие к главной свидетельнице, как все ее планы ставятся под угрозу! Поэтому, сдерживая себя, она объяснила, что выйдет только до трех часов дня. А после этого пойдет в «Парадиз». И это для нее важнее, потому что она получила новое задание от Бершадова.
В конце концов договорились. А сейчас Зина спешила в «Парадиз», намереваясь именно сегодня разговорить Танечку Малахову. Было ясно, что девушка рассказала ей не все. Если понадобится, она будет спаивать ее снова и снова — до тех пор, пока у нее не развяжется язык и она не начнет выдавать то, что знала про Антона Кулешова.
Танечка была наблюдательной и, по всей видимости, была жутко влюблена в Антона Кулешова. Но ей не хватало ума, чтобы сделать правильные выводы. Что ж, их сделает она, Зина.
С самого начала убийство Антона Кулешова казалось Крестовской очень странным. Разумеется, партизаны и прочий бред исключались сразу же. Не похоже все это было и на расправу немецких или румынских спецслужб, даже если бы те узнали про Кулешова правду. Пуля в голову, даже перерезанное горло — да. Но яд, от которого тело превращается в мумию?
Зина вообще не слышала о таком яде. Это мучило ее больше всего. От этого и следовало отталкиваться — от способа убийства, чтобы понять, какая существовала цель в этом убийстве. Зине не нравилось это. И еще больше не нравилось, что кто-то убил агента Бершадова. Конечно, вывод был притянут за уши, но Зине почему-то казалось, что все агенты Бершадова теперь были под угрозой.
Ей хотелось узнать о Кулешове побольше. Например, какие женщины были в его жизни, кроме Танечки Малаховой, — Зина не сомневалась, что были. Но не Танечку же об этом расспрашивать? И уж тем более не запуганный и забитый персонал «Парадиза».
Хмурясь, Зина быстро шла через Горсад по направлению к Ланжероновской. В советские времена эта улица называлась по-другому, но Зина, как и большинство одесситов, все называла ее по старинке.