И второй раз, когда раздались громкие мужские голоса. Двое мужчин устроили спор на лестничной площадке. Нужно ли подниматься на пролет выше — то есть туда, где находилась квартира Мелька. В конце концов они нашли нужную квартиру на своем этаже и не стали подниматься наверх.
От всего этого Зина просто истекала потом, несмотря на мороз. Но очень скоро пытка ее закончилась удачей — раздался победный щелчок, и дверь медленно, грациозно поплыла в сторону, словно приглашая войти.
В квартире было семь комнат, причем одна из них — роскошный зал с тремя окнами и балконом. Посередине стоял большой круглый стол, покрытый черной скатертью. Крестовская сразу поняла, что именно здесь проводятся знаменитые спиритические сеансы. Но кроме стола больше ничего примечательного в этой комнате не было.
Несмотря на такое количество комнат, меблированы они были достаточно скудно. Очевидно, мебель прежних хозяев успели разворовать до того момента, как сюда вселился Герман Мельк. Две или три комнаты стояли совсем пустые. Кроме зала с круглым столом, оказалась еще одна гостиная с мягкими плюшевыми диванами и коврами. Так, изучая квартиру, Зина нашла и спальню Мелька.
Шторы были задвинуты, отчего здесь царил полумрак. Сама же комната представляла собой настоящий хлев, в котором воняло перегаром и табаком. От разобранной постели шел кисловатый запах несвежего белья. На полу валялись какие-то вещи, в кресле громоздились пустые бутылки из-под спиртного…
В ящике тумбочки возле кровати Зина обнаружила резную шкатулку красного дерева, не запертую на замок. Там лежали два шприца и несколько ампул морфина, а еще резиновый жгут для внутривенных инъекций… Вот и раскрылся секрет худобы и бледности этого странного человека — он был наркоманом, морфинистом, и, похоже, уже давно сидел на наркотиках.
В комоде Зине обнаружила не менее интересные вещи. В нижнем ящике лежало женское кружевное белье и туфли на каблуках. Еще — наручники и плеть из полосок кожи. Какие-то странные резиновые предметы — Зина никогда не видела таких и даже не понимала, для чего они предназначены. И тут она догадалась…
Очевидно, Мельк был не только наркоманом, но и извращенцем. Крестовскую очень смущало такое количество нижнего женского белья в квартире, где не было женщины… До тех пор, пока каким-то смутным чутьем она не поняла, что Мельк носит это белье… сам. Очевидно, это был действительно больной человек.
Но кроме этих находок, говорящих о сексуальных извращениях хозяина, больше ничего интересного она не нашла. Ни одной личной фотографии. Никаких записей или документов. Ничего, что обычно хранится в личном архиве и может дать хоть какой-то ключ к пониманию жизни человека.
Кроме того, было и еще одно странное обстоятельство. Мельк был врачом, занимался своей работой, научной деятельностью. Но никакого кабинета в его квартире не было! Не было ни библиотеки с книгами, ни даже письменного стола!
Все это выглядело очень странно. Возможно, Мельку было запрещено хранить в квартире какие-то бумаги и записи, связанные с его работой? Все хранилось под контролем и, возможно, под вооруженной охраной? Чем же таким серьезным он занимался?
Зина остановилась в растерянности посреди спальни. Но такого же просто не может быть, чтобы Мельк не сохранил никаких записей о своих открытиях и работах! Что-то обязательно должно быть! Чтобы эта огромная квартира использовалась только для спиритических сеансов и сексуальных оргий? Нет! Значит, надо искать. Зина задумалась.
Где может находиться тайник? Только там, где больше всего личного. А это — спальня. В спальне человек предстает таким, какой он есть, без прикрас. И если именно в спальне он хранит наркотики и женское белье, значит, и вся остальная личная информация тоже находится в спальне.
Она вернулась к комоду. Принялась выдвигать ящики, исследуя сантиметр за сантиметром. Ничего. Подошла к постели.
Противно было копаться в несвежем белье, от которого воняло, как от мусорного бака, но Зина преодолела в себе отвращение. Сантиметр за сантиметром она прощупала матрас, сетку кровати — снова никаких открытий.
Оставалась тумбочка. Кроме шкатулки с наркотиками, в ней хранились драгоценности — золотые цепочки, перстни. Много часов. Очевидно, это были ценности, отобранные у евреев. Немного денег — немецкие марки. И ничего больше. Тайников в тумбочке не было.
Зина опустилась на кровать в глубоких раздумьях. Глупо вот так уйти отсюда, ничего не найдя. Надо думать! Машинально она вертела в руках шкатулку с наркотиками. И вдруг… на обратной стороне крышки ее пальцы нащупали какую-то шероховатость. Это было очень странно, ведь крышка шкатулки должна быть гладкой! Пальцы Зины быстро бегали по всей поверхности. Стоп! Шов. Пальцы уперлись в небольшой шов. Отставив шкатулку, Зина метнулась на кухню за ножом.