И вот тут внезапно возникает самое интересное: фамилия Садовой, которую произносил Бершадов, переодетый в румынскую офицерскую форму! Задание Бершадова было более-менее понятно — это деятельность лаборатории. Очевидно, в этом задании Садовой тоже играл какую-то роль.
Герман Мельк знал Бершадова. Поэтому он спокойно присоединился к компании и продолжать пить всю ночь, когда все перебрались из ресторана к кому-то на квартиру. Значит, Мельк чувствовал себя весьма свободно, гулял с ними не впервой.
А вот дальше — головоломка: убийство этого самого Садового, но не просто убийство. Его убийцей оказываются партизаны-подпольщики из того самого отряда, который мешал Бершадову! В чем мешал? Логично предположить, что в получении разгадки секретной медицинской лаборатории они приблизились слишком близко к тому, к чему вообще не должны были приближаться! Из этого вытекал вывод: убийство Садового мог спровоцировать Бершадов, чтобы избавиться от незадачливых горе-подпольщиков. Подобные извращенные штучки были вполне в его духе.
Эта догадка была более чем смелой. И от нее у Зины шли мурашки по коже. Она чувствовала, что вступила в какое-то страшное болото. И выход из этого болота не пройдет для нее без последствий.
Неясными оставались еще два важных момента. Первый: почему Мельк с такими предосторожностями хранил пустую бумажку со штампом больницы? Причем в тайнике — чистую бумажку, на которой ничего не было написано? И второе: кто убил Антона Кулешова, Таню Малахову, Аркадия Панфилова? И заодно — агента Садового, который мешал Бершадову?…
С Садовым все обстояло более-менее понятно — неудачная, непонятная операция подпольщиков. К которой, конечно же, мог приложить руку Бершадов.
А вот с тремя остальными… Ответ напрашивался только один. Вернее, вывод, хотя он и не был подкреплен доказательствами: убийцей всех троих являлся Герман Мельк.
Ему это было сделать проще всего. Он был другом Антона Кулешова, постоянно входил в его гримерку и прекрасно знал все расположение «закулисья» «Парадиза».
Именно по этой причине — то, что он так легко ориентировался в служебных ходах кабаре-ресторана, — ему было легко убить Танечку Малахову, перед работой заманив ее под каким-нибудь предлогом в кладовку и сделав там смертельную инъекцию.
Так же легко ему было убить и Аркадия Панфилова. Спириты часто посещают кладбища и прочие места, связанные с мертвыми. В повседневной жизни ведут себя странно. Мельк мог выманить Аркадия Панфилова на ночную прогулку по кладбищу и там сделать смертельный укол.
Выглядело все это очень просто. Действительно, Герман Мельк мог убить всех троих. Оставалось найти ответ на главный вопрос: зачем? За что убивать?
Допустим, в Кулешове он разгадал агента партизан и убил его за предательство. Малахову убил потому, что она увидела и подслушала кое-что лишнее. А вот за что он убил Аркадия Панфилова — человека, который уж никак не был связан с партизанами?
Украл открытие, не справлялся с работой, выдал это открытие Садовому, который явно был связан с партизанами? За что? Оставалось найти ответы на все эти вопросы. Но… Но Зину серьезно смущало лишь одно.
Неужели все так просто? Неужели убийца именно тот, кто так явно бросается в глаза?
Зина чувствовала во всем этом какой-то ужасный подвох, но пока не могла его объяснить. Что-то здесь было очень фальшивым, очень неправильным — но вот что именно?
Зина не знала. Она правда чувствовала, что во всех этих размышлениях кроется что-то не то, но пока не способна была этого понять. И от этого у нее раскалывалась голова.
Интересно, зачем Бершадов решил послать ее на это задание — установить подпольную связь с Антоном Кулешовым? Может быть, хотел его подстраховать? Догадывался, что за Кулешовым следят и его раскроют со дня на день?
Зина не могла найти ответа и на этот вопрос. И это тоже ее мучило. Оттого она чувствовала себя совершенно больной. Неужели Бершадов так плохо представлял себе ее характер, что рассчитывал на то, будто она остановится на полпути?
Крестовскую страшно мучила и ситуация с подпольщиками. Если Бершадов приложил руку к разгрому отряда, то с каким фанатизмом он избавился от своих! Зная его характер, Зина понимала, что для таких людей, как Бершадов, на первом месте — служение Родине, долгу, своей цели. Для него не существуют обычных человеческих чувств. Ради служения долгу он способен растоптать кого угодно, в том числе и самого себя. И, уж конечно, ее, Зину. Перед этим он точно не остановится. И поэтому на душе у нее было хмуро, пасмурно, как в дождливый осенний день. И от безысходности ситуации ей хотелось выть волком.