Городская трамвайная сеть в то время насчитывала 9 трамвайных линий. Ежедневно на улицы выходило 60 трамвайных вагонов, выручка от перевозки пассажиров в сутки составляла около 12 000 марок. Билет на трамвай стоил 25 пфеннигов, а за провоз груза нужно было заплатить 1 марку.
На подъеме находилась и промышленность. Так, только за сутки консервный завод № 1 наладил выпуск 30 тысяч банок консервированных овощей и фруктов. Консервный завод № 2 выпустил 20 тысяч банок баклажанной икры, маринованного перца, фруктовых компотов, повидла. Колбасная фабрика «Берлин» производила 13 тонн продукции девяти сортов.
Всего же в Одессе в 1942 году работало 26 крупных пищевых предприятий, которые за месяц в общей сложности выпускали продукции на сумму в 1 миллион 663 тысячи марок.
Широкое развитие получил и частный бизнес. Румынскими властями было выдано 5282 авторизации, разрешений на открытие в Одессе частных коммерческих предприятий, а именно: 560 ресторанов, кафе, столовых и закусочных, 414 продовольственных магазинов, 68 булочных и кондитерских, 87 пекарен, 86 универсальных, комиссионных и галантерейных магазинов, 16 строительных магазинов, 385 мастерских (из них 11 топливных), 15 кожевенных, 37 часовых, 9 авторемонтных, 27 слесарно-механических, 218 сапожных, 26 портняжных, 14 музыкальных, 1251 парикмахерских, 21 гостиницы и постоялых дворов.
Продажа хлеба велась в расположенных во всех районах Одессы 88 специализированных хлебных будках. В них ежедневно реализовывалось населению по карточкам 85 тонн хлеба, цена которого составляла 90 пфеннигов за килограмм. Однако на городских рынках этот же хлеб продавался спекулянтами уже за 2 марки 75 пфеннигов.
Случались и забавные вещи. Так, один из приказов городского головы Германа Пынти гласил: «Окончательно запретить продажу и употребление семечек в центре города, а также во всех публичных местах — садах, парках, пляжах, стадионах». Также существовало распоряжение оккупационных властей о запрете ездить горожанам в центре Одессы на велосипедах. Можно подумать, что кто-то из одесситов воспринял это всерьез… Ну, прятались, ну так и что?…
В городе очень быстро развивалась сеть объектов общественного питания. Открылся целый ряд закусочных и ресторанов. Одним из первых начал работу ресторан «Карпаты», находящийся рядом с Пассажем, и таверна возле Горсада.
На углу Дерибасовской и Короля Михая Первого (Преображенской) открылся легендарный «Гамбринус». А в управлении железных дорог на Новорыбной улице было открыто первое в городе казино.
Продолжали работу университет, консерватория. Открывались детские сады и дома для инвалидов, приюты для бездомных и бесплатные столовые. На Дерибасовской начал работать большой книжный магазин. На полках рядом с речами Геббельса можно было найти редкие в СССР произведения Гумилева, Есенина и других поэтов. Заработала городская библиотека на Троицкой улице.
Работали 15 кинотеатров и цирк. Днем в цирке шла развлекательная программа, а вечером там проходили бои между боксерами-профессионалами.
На Привокзальной площади открылся Зоологический сад. Во всех одесских газетах было размещено объявление о том, что «Ежедневно с 8 часов утра и до 6 часов вечера посетители смогут увидеть львов, гибрид тигро-льва, полярного медведя, сибирского и тибетского медведей, шакалов, волков, лисиц, барсуков, енотов, дикобразов, зубробизона, индийского зебу, африканских буйволов, яка, верблюда, австралийских страусов и птиц. При зоосаде работает буфет». В общем, жизнь в Одессе казалась бурлящей. Именно так все это представало со страниц газет. Но под всей этой пестрой суетой у жителей города существовала только одна мысль: мысль об освобождении. Ждать которого, очевидно, приходилось не скоро…
14 марта 1942 года, Одесса
На часах было около трех часов ночи, когда Зина, с головой укутавшись в теплый пуховый платок, тихонько выскользнула из дома. Одесса спала, и этот тягучий сон чем-то был похож на настоящую смерть.
Черные улицы, словно ржавыми цепями скованные ночным морозом, застыли в молчании, страшные в своей немоте. И каждый, самый легкий шаг по ним казался оглушительным криком, разрывающим город на части.
Зина старалась ступать быстро и легко, но время от времени, когда она наступала на покрытую норкой льда ночную лужу, раздавался оглушительный хруст. И она замирала от ужаса, словно вокруг нее взрывался целый мир. Но ничего не происходило, и, переждав несколько минут, Крестовская продолжала бежать дальше, с тревогой вглядываясь в черноту тихих улиц.
Самое страшное было избегать ночных патрулей. Комендантский час… Появление на улице в это время грозило самыми серьезными неприятностями, вплоть до расстрела. Появившись в три часа ночи на улице, Зина рисковала жизнью. Но другого выхода у нее не было.