— Я боюсь, — Кобылянский запер дверь на все замки, проверил закрытое светомаскировкой запертое окно. — Повадились таскать наркотики. Все эти немцы и румыны просто напичканы первитином, морфием и всякой гадостью. Поступают с пачками этого добра в карманах. Вот разная дрянь и повадилась по ночам шастать в морг, чтобы таскать медицинские наркотические препараты… У меня все ящики забиты наркотиками. А один знакомый румын принес мне вальтер. — Кобылянский болтал не умолкая.
Потом они сидели за столом, разговаривали по душам. Кобылянский, верный своему делу, никуда не уехал, остался работать в морге. Оккупационные власти ценили его за высокий профессионализм.
— Я думал, ты давно в эвакуации, всех же сотрудников НКВД в первую очередь эвакуировали, — удивился он.
— Я осталась, — Зина отвела глаза в сторону.
— Ох, нет… — Кобылянский мгновенно все понял. — Нет, только не ты.
— Ну кто-то же должен, — Зина смело встретила его взгляд. И, не теряя больше времени, рассказала о том, с какой целью оказалась в морге.
— Труп Матвеева, как же, помню, — кивнул патологоанатом. — Я проводил вскрытие, у меня сохранился протокол. Но ты опоздала — вчера ночью его вывезли.
— Что? — От неожиданности Зина чуть не свалилась со стула.
— Вчера ночью явилась специальная команда из сигуранцы. Было не мое дежурство, и меня специально привезли из дома, подняли с постели. Сказали, что забирают труп для захоронения. И увезли. К счастью, они не вспомнили, что у меня остается протокол вскрытия, — Кобылянский порылся в ящике стола и протянул Зине исписанные листки: — Вот.
Она внимательно принялась читать:
— Первитин, морфий, барбитураты… Полный набор!
— Он был законченным наркоманом, — сказал Кобылянский. — В карманах у него были таблетки первитина. Ты знаешь этот немецкий препарат.
— Знаю, — кивнула Зина. — Причина смерти — передозировка морфия? Но это же не дает эффекта мумифицирования!
— Верно, — согласился Кобылянский. — Потому что смерть наступила не от передозировки морфия, а от вещества, которое невозможно определить. Это яд, но не химического, а органического происхождения. По составу чем-то похож на трупный, который выделяется при разложении органического тела. Его компоненты трудно обнаружить при химическом анализе, и что это такое, я не знаю. Единственное, что удалось отметить — это эффект сжатия нервных волокон и клеток, возникающий после его применения. Поэтому он вполне может вызвать эффект мумифицирования. Принцип воздействия этого яда чем-то похож на наркотические стероиды. Но что именно это за вещество, определить мне не удалось.
— Кое-кто мог бы определить. Как жаль… — вслух подумала Зина о Тарасе, для которого разгадывание подобных загадок было смыслом жизни. Он бы точно определил происхождение и состав этого вещества. Но что произошло с Тарасом, где он находится, жив ли он, Крестовская не знала.
— Но у меня есть для тебя сюрприз! — улыбнулся Кобылянский. — Еще один труп с подобными признаками и тем же составом неизвестного яда.
— Кто? — Зина задохнулась от предвкушения.
— Я перевез его сюда, ну попросил перевезти. У меня есть друг, врач в больнице на Слободке. И когда у него появился такой умерший, он позвонил мне, так как знает, что я люблю подобные загадки. Пойдем.
Кобылянский провел ее в самый дальний отсек, открыл холодильник. Зина внимательно рассматривала мумифицированное тело молодого мужчины. Оно было в таком состоянии, что черты лица удавалось разглядеть с трудом.
— Ты знаешь, кто он? — спросила.
— Знаю, — кивнул Кобылянский, — вор. Его нашли в районе Второго Христианского кладбища еще живым и отправили в больницу на Слободке. Он попал к моему другу. Был напичкан морфием и еще какой-то гадостью. Умер в течение суток. Но до этого был в полном сознании. Он попросил моего друга позвонить какому-то его корешу по кличке Кругляк. Тот позвонил. Кореш явился в больницу и рассказал, что умерший — вор с Привоза, был раньше карманником. Его так и называли — Щипач.
— Вор с Привоза Кругляк, — задумчиво повторила Зина. — А этот Кругляк не сказал, что Щипач делал на кладбище? Кстати, он был там ночью?
— Был, — подтвердил Кобылянский. — Его обнаружил на рассвете кладбищенский сторож, который делал обход. Лежал этот Кругляк возле стены, почти возле выхода. Но что он там делал, не сказал.
— Как интересно… А что нашли при нем, ну что было в его карманах, например?
— Стандартный набор, — хмыкнул Валерий. — Ампулы морфия и таблетки с первитином. Он тоже был наркоманом, причем законченным. Судя по состоянию его внутренних органов, жить ему оставалось всего несколько лет.