Внизу были скалы… Вершина тонула в темноте…
Вот из темноты раздаются голоса, показывается вереница мужчин с факелами, я узнаю их, это «Ministrels», размалеванные под негров. Они тоже поднимаются из порта… Тащат в тумане свою тележку. С большим трудом. У них такое тяжелое барахло, которое к тому же постоянно рассыпается… Их причиндалы раскачиваются из стороны в сторону и дребезжат… Заметив нас, они перебрасываются несколькими словами с моей сосулькой… Они останавливаются, рассаживаются и складывают всю свою мелочь в столбик на краю скамейки. Им так и не удается ее сосчитать… Они слишком устали… Они по очереди ополаскивают лица в ручье чуть впереди. И возвращаются такие бледные при тусклом утреннем свете, что напоминают мертвецов… На мгновение вскинув голову, они снова сникают, возвращаются и садятся на гравий… Они подшучивают над моей шалуньей… Наконец все начинают собираться. Трогаемся вместе… Они толкают свою тележку, тащат барахло, чтобы как-то добраться вверх. Мне остается идти совсем немного! Они не хотят расставаться… «Meanwell College» уже за деревьями, за поворотом, еще один спуск, и сад…
Рассвело… К калитке мы подходим, уже став друзьями. Номер было трудно сразу рассмотреть. Два или три раза пришлось чиркать спичками… Наконец-то!.. Девчонка начала ныть. Пора было расставаться!.. Я жестами показывал ей, чтобы она не оставалась здесь… продолжала путь… уходила со своими приятелями… Что я обязательно снова с ней увижусь… внизу… в порту… попозже… как-нибудь… Я делал ей страстные знаки. Правда, я к ней действительно привязался. Я даже дал ей свое одеяло, чтобы она поверила… что я приду за ним… Она понимала с трудом… Я не знал, что еще предпринять… Она обнимала меня все сильнее… «Ministrels» умирали со смеху, глядя на нашу жестикуляцию… Они пародировали наши поцелуи…
Маленькую узкую улочку продувало ледяным ветром… Я смертельно устал… Едва держался на ногах… Наши нежности были слишком смешны… Всем уже хотелось с этим как-то покончить, это уже становилось идиотизмом… время было самое неподходящее… Наконец она решилась… Она не хотела оставаться одна и побежала за бродячими артистами… Они пошли все вместе за колымагой с инвентарем в огромном ящике… все болталось из стороны в сторону… Девчонка посылала прощальные сигналы издалека своим фонариком… Наконец она скрылась… За поворотом аллеи, за деревьями…
Я взглянул на табличку перед собой… И прочел: «Meanwell College» и еще над этим — красными буквами: «Директор Ж. П. Мерривин». Так было написано, меня не обманули. Я приподнял молоток: «Бам! Бам!» Сначала не последовало никакой реакции… Тогда я позвонил в другую дверь. Опять никто не ответил… Тишина… Наконец в доме зашевелились… Я заметил, как на лестнице замелькал свет… Я видел его сквозь занавески… Это подействовало на меня отталкивающе… Внезапно мне захотелось смыться… Побежать вслед за девчонкой… Догнать бродяг… Никогда не возвращаться в колледж… Я уже было повернулся… Так! И тут наткнулся на человечка… маленького, сгорбленного, в халате… Он уставился на меня… В ожидании объяснений… Должно быть, это и был хозяин… Он был взволнован… У него были бакенбарды… рыжие… и еще белая щетина… Маленькая челка над глазами. Он повторял мое имя, недоверчиво меня разглядывая… Он, должно быть, опасался воров… Прикрывая свечу… он стоял прямо передо мной в недоумении… Погода не слишком располагала к беседе. Он с трудом находил нужные слова, ветер задул свечу:
— Фердинанд! Я… вам… должен сказать… здравствуйте… Я рад… что вы здесь… но… вы… очень опоздали… что с вами произошло?
— Абсолютно ничего… — ответил я.
Он не стал настаивать и засеменил впереди меня… Наконец он открыл дверь… Запихнул ключ в скважину и никак не мог вытащить его, так он торопился. Как только мы вошли, он сделал мне знак, чтобы я подождал, посидел здесь на сундуке… пока он уберет наверху. На середине лестницы он вдруг обернулся, перегнулся через перила и ткнул в меня пальцем.
— С завтрашнего дня, Фердинанд! С завтрашнего дня… Я буду говорить с вами только по-английски! Э? What? — это уже заранее смешило его… — Подожди меня немного! Wait! Moment! А! Видите! Уже, Фердинанд! Уже!..
Он валял дурака…
* * *
Он бесконечно долго рылся в ящиках наверху, перетаскивал за собой сундуки. Я же говорил себе: «Он слишком усердствует! В конце концов я усну!..» И продолжал ждать…
Я видел, как в конце коридора порхает бабочка, полуночница.
Когда мои глаза немного привыкли к темноте, я заметил большие часы… здоровенные стенные часы… действительно великолепные… а на циферблате, целиком сделанном из меди, маленький крошечный фрегат без передышки вытанцовывал секунды… тик! так! тик!.. так!.. Он бегал туда-сюда… Навевая на меня дремоту…
Старик все продолжал колдовать… он сражался с мебелью… Пускал воду… Говорил с какой-то женщиной… Наконец он снова спустился… Он постарался на славу!.. Вымытый, выбритый, подпрыгивающий от важности… он старался выдержать стиль!.. Что-то вроде адвоката… черная развевающаяся накидка… свисала с плеч… складки… гармошка… а на макушке красовалась ермолка с большой кисточкой… Я думаю, это все для того, чтобы оказать мне достойный прием. Он явно хотел доконать меня… Он жестом пригласил меня… Я встал… Покачиваясь… По правде говоря, я уже едва держался на ногах… Он старался подобрать слова, относящиеся к моему путешествию… Сразу ли я нашел его? Я ничего не отвечал… Только шел за ним… Сперва через салон… вокруг пианино… Потом через прачечную… ванную… кухню… Наконец он открывает еще одну дверь… И что я вижу… Постель!.. Я даже не дожидался приглашения!.. Бросился на нее!.. И растянулся прямо в верхней одежде!.. Вдруг этот маленький краб пришел в ярость и подскочил ко мне… Это на него было совсем не похоже. Он был крайне возбужден!.. Подпрыгивал!.. Суетился вокруг постели!.. Он явно не ожидал подобного!.. Он схватил меня за башмаки… И попытался меня стащить…
— Ботинки! Ботинки! Boots! Boots! — кричал он, разъяряясь все больше и больше!.. Он становился просто ужасен! Я запачкал его драгоценную кровать… и покрывало в цветах и разводах! От этого ему стало совсем плохо, у него начался припадок эпилепсии! «А ну, отвяжись! Провались ты, дерьмо!» — так я ему сказал… Он пытался даже драться… Носился по коридорам… Звал людей на помощь!.. Если бы они меня только тронули, я не знаю, что бы сделал!.. Я бы встал и задал ему такую взбучку, этому паяцу! Прямо сейчас!.. Я уже настроился! решил! Он был худой и тщедушный! И носился за мной со своей дребеденью!.. Я бы вывернул его, как перчатку! А потом все кончилось… Несмотря на то, что он все продолжал топтаться, я заснул.