– О господи, – простонала она и повернулась на бок, пряча от Дина лицо.
– Я знаю. – Дин положил руку ей на талию и прижал к себе. Он нежно целовал ее шею, убирая влажные пряди волос со щеки. Но его рука застыла, когда зазвонил телефон.
Еще раньше Пэрис включила автоответчик, чтобы отвечать только на те звонки, на которые хотела. И вот голос Джека раздался из динамика, словно в комнату вошел третий человек.
– Привет, детка. Я звоню просто проверить, как ты. Если ты спишь, перезванивать мне не нужно. Но если захочешь поговорить, ты же знаешь, что я всегда готов тебя выслушать. Я волнуюсь о тебе. И о Дине тоже. Звоню ему весь вечер, но он к телефону не подходит. Он ведь будет теперь думать, что во всем виноват он один. Я уверен, что друг ему сегодня вечером не помешал бы, поэтому буду до него дозваниваться. Все, люблю тебя, целую. Отдыхай. Пока.
Оба застыли. Наконец Пэрис высвободилась из объятий Дина и придвинулась к кофейному столику. Она уперлась головой в твердое дерево и надавила, чтобы ей стало больно.
– Пэрис…
– Просто уходи, Дин.
– Я чувствую себя так же плохо, как и ты.
Она посмотрела на него через плечо. Оно было голым. Пэрис притащила халат за собой из прихожей, словно шлейф подвенечного платья, и теперь суетливо потянула его за рукав, чтобы прикрыть обнаженное тело.
– Ты не можешь чувствовать себя так же отвратительно, как я. Пожалуйста, уйди.
– Мне неудобно перед Джеком. Но будь я проклят, если я пожалею о том, что люблю тебя. Это должно было случиться, Пэрис. Я понял это в ту минуту, когда впервые увидел тебя. И ты тоже это знала.
– Я не знала.
– Ты лжешь, – спокойно сказал Дин. Она хмыкнула:
– Это пустяки в сравнении с тем, что я переспала с шафером моего жениха.
– Ты же знаешь, что это не просто секс. Иначе сейчас нам было бы намного легче.
Дин говорил правду. Разум Пэрис боролся со стыдом, но сердце разрывалось при мысли о том, что это больше никогда не повторится. Вероятно, она могла бы простить себе оплошность, списав все на буйство гормонов, посчитав временным помешательством. Но ей было ясно, что происшедшее между ними слишком много значило для нее, чтобы просто забыть и простить себя.
– Уходи, Дин, – прорыдала она. – Прошу тебя, уйди. Пэрис снова положила голову на столик и закрыла глаза.
Слезы жгли ей щеки, пока она слышала шорох его одежды, звяканье пряжки на ремне, звук закрывающейся «молнии» и приглушенные шаги по ковру, когда Дин уходил. Она молчала и мучилась из-за этого, пока за ним не закрылась дверь.
– Пэрис?
Она вздрогнула и обернулась к двери в студию. Там стоял Дин, словно он материализовался из ее воспоминаний.
Пэрис так глубоко задумалась, что ей понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, где она и что делает. Она сглотнула и знаком пригласила его войти.
– Все в порядке. Мой микрофон отключен, – произнесла она через секунду.
– Криншоу сказал, что я должен вести себя тихо.
Дин сел на табурет рядом с Пэрис, и она едва сдержалась, чтобы не броситься к нему и начать с того момента, на котором они расстались в ее воспоминаниях. Тогда от его щетины у нее на теле остались царапины, но они быстро прошли, а вот чувственные воспоминания остались. Вчерашний поцелуй оживил их и заставил ее осознать, насколько упоительными они были.
– От Валентино пока ничего?
Пэрис покачала головой, не только отвечая ему, но и пытаясь сбросить наваждение.
– Ты довез Гэвина до дома?
– И приказал ему не выходить сегодня вечером. Учитывая все случившееся, едва ли Гэвин ослушается. Допрос в полиции его потряс. У тебя он вел себя просто образцово. Правда, мой сын пытался произвести на тебя впечатление.
– И ему это удалось. Гэвин замечательный парень, Дин. Он задумчиво кивнул:
– Ну да.
Пэрис всмотрелась в его лицо, заметила складку между бровями.
– Тебя что-то тревожит?
Дин открыто посмотрел на нее:
– Гэвин мне лжет.
24
Рабочее время сержанта Кертиса давно закончилось, но он все еще сидел в своем крошечном кабинете в отделе расследований.
Радиоприемник на столе Кертиса был настроен на волну 101.3 FM. Детектив слушал голос Пэрис Гибсон, изучая информацию, полученную им из Хьюстона, относительно ее прерванной карьеры на телевидении и отъезда из города. Его друзья из полицейского управления Хьюстона постарались на славу и прислали по факсу все, что было напечатано о Пэрис Гибсон, Джеке Доннере и Дине Мэллое. Это было весьма занимательное чтение.