– А это Пэрис Гибсон, – Кертис кивком указал на нее. Если ее имя и было знакомо судье Кемпу, он не подал виду. Быстро оглядев женщину, он уставился на Кертиса.
– Это вы пустили слух о том, что моя дочь пропала?
– Нет, судья, я этого не делал. Это сделали вы. Вы сами позвонили полицейскому, который у вас на жалованье, и велели ему начать поиски.
На лбу Кемпа выступила жила.
– Я уже сказал вашему шефу, что требую немедленно выяснить, кто в ответе за разглашение, хотя все было в высшей мере преувеличено. А он послал ко мне вас, психолога и… – Он бросил взгляд на Пэрис. – Еще неизвестно кого. Зачем вы здесь, черт побери?
– Ради всего святого, Бэрд. – Из дома вышла женщина. и суровым взглядом призвала судью к сдержанности. – Не могли бы мы продолжить разговор в доме, где нас никто посторонний не услышит? – Она обвела приехавших непроницаемым взглядом и холодно произнесла: – Вы не хотите войти?
Пэрис и Дин последовали за Кертисом. Их провели в вычурно и богато обставленную гостиную. Декоратор не пожалел выделенных ему средств на парчу, позолоту и гобелены.
Судья решительным шагом подошел к столику с напитками, налил в рюмку из хрустального графина и залпом выпил. Миссис Кемп присела на элегантную ручку дивана, словно не собиралась задерживаться надолго.
Кертис остался стоять, он выглядел настолько же неуместным в этой гостиной, как пожарный гидрант.
– Миссис Кемп, Джейни дала о себе знать? Женщина посмотрела на мужа и только потом ответила:
– Нет. Но когда наша дочь вернется домой, ее ждут большие неприятности.
Пэрис подумала о том, что серьезные неприятности могли быть у Джейни именно сейчас, но промолчала.
– Она ведь подросток, что вы хотите! – Судья по-прежнему стоял, свирепо глядя на них, словно собирался приговорить их всех к двадцати годам каторжных работ. – Подростки всегда нарушают установленные правила, но когда это делает моя дочь, то любые мелочи попадают на первые страницы газет.
– Неужели вы не понимаете, что отрицательные отзывы в прессе только усугубляют ситуацию? – Голос супруги судьи звучал возмущенно.
Для кого? Пэрис изумилась тому, что миссис Кемп так обеспокоена ненужной рекламой, вместо того чтобы думать в первую очередь об исчезновении дочери. Важно, что будет с девочкой, а не что об этом будут говорить.
Кертис все еще старался быть дипломатом.
– Судья, я пока не знаю, кто в департаменте полиции говорил с этим репортером. Вполне вероятно, мы никогда об этом не узнаем. Виновный не выйдет вперед и не признается, а репортер будет защищать своего осведомителя. Я предлагаю забыть сейчас об этом и…
– Вам легко говорить.
– Совсем нелегко, – сказал Дин, и его тон был настолько властным, что все обернулись к нему. – Я бы очень хотел, чтобы мы втроем пришли к вам только затем, чтобы принести извинения за допущенную ошибку, за разглашение информации, за ложную тревогу. К сожалению, мы пришли к вам по иному поводу. Вашей дочери может грозить серьезная опасность, вот почему мы здесь.
Миссис Кемп соскользнула с ручки дивана на подушки. Судья раскачивался на каблуках взад и вперед.
– Что вы имеете в виду? Откуда у вас такие сведения?
– Возможно, мне следует рассказать, почему я пришла к вам, – вмешалась в разговор Пэрис.
Глаза судьи превратились в щелочки.
– Как ваше имя? Я забыл. Это вы школьный надзиратель, который не давал нам покоя весь прошлый учебный год?
– Нет. – Пэрис еще раз назвала себя. – Я веду программу на радио. Она идет по рабочим дням с десяти вечера до двух ночи.
– Радио?
– О! – воскликнула миссис Кемп. – Пэрис Гибсон. Ну конечно. Джейни слушала вашу передачу.
Пэрис переглянулась с Кертисом и Дином, прежде чем снова повернуться к судье, которому явно было ничего не известно ни о ней, ни о ее шоу.
– Мне звонят слушатели, иногда я даю их звонки в эфир, – пояснила она.
– Ток-шоу на радио? Кучка левых радикалов, болтающих о том о сем и ни о чем конкретно.
Судья Кемп был на редкость несимпатичным человеком. Пэрис давно не сталкивалась с подобными типами.
– Нет, – ровным голосом ответила она. – Это не то, что вы подумали. – Она попыталась рассказать ему о своей программе, но Кемп прервал ее:
– Я все понял. Так в чем дело?
– Иногда наши слушатели рассказывают о своих личных проблемах.
– Совершенно незнакомому человеку?
– Я не чужой человек для моих слушателей.
Судья изогнул седеющую бровь. Он определенно не привык к тому, чтобы ему противоречили или поправляли его. Но Пэрис не интересовала реакция человека, о котором у нее уже сложилось не лучшее мнение.