Это проявление доверия сказало Гэвину больше, чем угроза убить Рондо. Отец всегда защищает своего ребенка, но доверие – это осознанный выбор. Его отец решил доверять ему, хотя Гэвин ничем не заслужил этого. Напротив, он все сделал для того, чтобы ему не доверяли.
Над этим нужно было подумать, но позже, в одиночестве.
– Я позвоню тебе, Гэвин, когда освобожусь. Ты приедешь и заберешь меня. Тебя это устраивает?
У Гэвина пересохло в горле, и он едва сумел пробормотать:
– Конечно, папа, я буду ждать.
Хотя ситуация оставалась достаточно запутанной, Пэрис не воспользовалась этим предлогом, чтобы снова отложить поездку в «Мидоувью».
И, возможно, именно чувство вины, не оставлявшее ее после поцелуя с Дином, заставило Пэрис позвонить Сэму Бриксу, директору этого медицинского центра для постоянного пребывания хронических больных, и предупредить его, что она приедет к трем часам.
Пэрис приехала вовремя, и Брике уже ждал ее у входа. Они обменялись рукопожатием, и директор извинился за тон письма, которое она получила накануне.
– Потом мне самому стало неловко за те слова, что я написал вам…
– Не нужно извиняться, – прервала его Пэрис. – Ваше письмо заставило меня поторопиться и сделать то, что следовало сделать еще несколько месяцев назад.
– Надеюсь, вы не подумали, что мне нет дела до вашего горя, – сказал Сэм и повел Пэрис по тихому пустому коридору.
– Конечно, нет.
Личные вещи Джека хранились в кладовой. Открыв дверь, директор указал Пэрис на три опечатанные картонные коробки, стоявшие на металлической полке. Они были не слишком большими и совсем не тяжелыми. Пэрис сама справилась бы с ними и донесла бы их до машины, но Брике настоял на том, чтобы помочь ей.
– Простите, если я причинила вам и персоналу какие-то неудобства тем, что не приезжала так долго, – извинилась Пэрис, когда коробки уже стояли в багажнике ее машины.
– Я понимаю, почему вам не хотелось приезжать. Это место связано для вас с неприятными воспоминаниями.
– Вы правы, но мне никогда не приходилось тревожиться о том, что Джека здесь плохо лечат. Спасибо вам.
– Вы сделали щедрое пожертвование, этой благодарности для нас достаточно.
Оплатив счета за лечение Джека, Пэрис перевела все деньги, остававшиеся от его состояния, на счет этого медицинского центра, включая и внушительных размеров страховку, которую он подписал, когда они были помолвлены. По условиям страхования эти деньги должны были достаться ей, но Пэрис не могла их принять.
Она попрощалась с директором на парковке, под палящими лучами солнца. Они оба сознавали, что это, вероятно, их последняя встреча.
И вот теперь все три коробки стояли на столе в кухне Пэрис. Момент, когда ей будет приятно открыть их, не наступит никогда, поэтому она предпочла закончить с этим поскорее, чтобы неприятная перспектива не отравляла ей жизнь. Она ножом вспорола ленту, закрывавшую коробки.
В первой были сложены пижамы, четыре штуки, аккуратно свернутые. Она купила их, когда Джек впервые попал в «Мидоувью». Они стали мягкими от бесчисленных стирок, но от них исходил резкий больничный запах антисептика, которым были пропитаны коридоры центра. Пэрис закрыла коробку.
Во втором находились документы, подписанные нотариусом, и копии бумаг из страховых компаний, из суда, из больниц, из медицинских и юридических фирм, которые низводили Джека Доннера до номера социальной страховки, до пациента, до клиента, до единицы в бухгалтерском отчете.
Как его наследница, Пэрис должна была улаживать все юридические формальности. Она уже прошла через это, документы устарели. А у нее не было ни необходимости, ни тем более желания читать их снова.
Оставалась еще одна коробка, самая маленькая из трех. Еще не открыв ее, Пэрис уже знала, что именно ее содержимое причинит ей больше всего боли. В ней находились личные вещи Джека. Часы. Бумажник. Несколько любимых книг, которые она читала ему вслух во время ежедневных посещений «Мидоувью». Фотография родителей Джека в серебряной рамке. Они уже умерли к тому времени, когда Пэрис познакомилась с Джеком. После несчастного случая она даже порадовалась, что они не дожили до этого времени и не увидели своего единственного сына беспомощным инвалидом.
Как только Пэрис перевезла Джека в «Мидоувью», она занялась его имуществом. Носильные вещи она отдала в Армию спасения. Потом, собравшись с духом, продала мебель, машину, лыжи, моторную лодку, теннисные ракетки, гитару, а затем и сам дом, чтобы оплатить огромные счета, которые не покрывала медицинская страховка.