Отсюда был виден дом Дорри в конце узкой, обсаженной деревьями улицы, которая до этого дня считалась очень спокойной.
Теперь по всей улице стояли кареты «Скорой помощи», полицейские машины, фургоны телеканалов и зеваки. Пэрис спросила одну из местных жительниц, не согласится ли та сказать несколько слов о семье Дорри перед камерой, и пышногрудая брюнетка закивала в ответ.
– Мистер Дорри всегда казался мне таким милым, – принялась торопливо рассказывать женщина. – Никогда бы не подумала, что он способен на такое. Но разве можно знать, что у человека на уме? Так много сумасшедших кругом.
Через час Пэрис заметила Дина Мэллоя, приехавшего к месту событий на своей машине. Не глядя ни на кого, он прошел в сопровождении полицейских мимо репортеров к фургону, стоявшему между заграждением и домом. Пэрис видела, как Дин вошел в фургон, потом позвонила дежурному редактору и сообщила о его прибытии.
– Да заткнитесь вы наконец! – рявкнул Майкл Хаммер, пытаясь перекричать голоса в комнате. – Я даже собственных мыслей не слышу. – Потом он переспросил Пэрис: – Повтори, кто приехал?
– Мэллой, доктор психологии й криминологии, штатный сотрудник департамента полиции, – повторила Пэрис.
– И ты с ним знакома?
– Лично. Он прошел специальную тренировку, чтобы вести переговоры с теми, кто взял заложников. Дин не приехал бы, если бы его не вызвали.
Пэрис вышла в прямой эфир с этим известием, опередив все остальные каналы.
Через три часа репортеры заскучали и желали, хотя это и было совершенно безнравственно, чтобы наконец произошло хоть что-то.
Пэрис воспользовалась передышкой и выбралась из толпы. Тут она заметила маленькую женщину, державшуюся поодаль. Ее поддерживал мужчина, а она молча плакала.
Оставив свой микрофон и оператора позади, Пэрис подошла к этой паре и назвала себя. Сначала мужчина повел себя очень агрессивно и велел ей проваливать, но потом женщина сказала, что ее зовут Клара Хопкинс, она сестра Анджелы Дорри. Сначала она не хотела отвечать на вопросы, но в конце концов Пзрис услышала историю бурного брака четы Дорри.
– Эти сведения могут очень пригодиться полиции, – мягко сказала она Кларе Хопкинс. – Может быть, вы поговорите с кем-нибудь из них?
Клара устала и была напугана, ее муж Гарри был настроен враждебно.
– Человек, о котором я говорю, не обычный полицейский, – продолжала уговаривать их Пэрис. – Он здесь только для того, чтобы ваша сестра и ее дети вышли из дома живыми. Вы можете доверять ему. Даю вам слово.
Через несколько минут Пэрис уже пыталась убедить полицейского из заграждения передать записку Дину.
– Доктор Мэллой меня знает. Мы друзья.
– Да будь вы даже его сестрой, я не стал бы его беспокоить. Доктор Мэллой занят. Он не захочет разговаривать с репортером.
Пэрис махнула рукой Тому Стоуксу:
– Ты записываешь?
– Да. – Он поудобнее устроил камеру на плече и посмотрел в объектив.
– Сними крупным планом лицо этого офицера. – Пэрис откашлялась и произнесла в микрофон: – Сегодня офицер Антонио Гарса из управления полиции Хьюстона мешал освобождению заложников, находящихся на мушке у вооруженного человека. Офицер Гарса отклонил просьбу передать важное сообщение…
– Черт возьми, леди, что это вы делаете?
– Я хочу, чтобы вас увидели наши телезрители и поняли, кто помешал спасению ни в чем не повинной женщины и ее малолетних детей.
– Давайте сюда эту чертову записку, – рявкнул Гарса, выхватывая у нее листок бумаги.
Прошло около четверти часа. Пэрис не находила себе места, но тут из фургона вышел Дин и направился к заграждению. Ол отодвинул в сторону направленные на него микрофоны, выискивая Пэрис. Как только Дин увидел ее, стоявшую на ступеньке фургона и махавшую ему рукой, он прямиком направился к ней.
– Привет, Дин.
– Привет, Пэрис.
– Я бы ни за что не воспользовалась нашей дружбой в корыстных целях. Надеюсь, ты это понимаешь.
–Да.
– Я бы не вытащила тебя сюда, если бы действительно не считала это важным.
– Так было сказано в твоей записке. Что ты узнала?
– Давай зайдем внутрь.
Они вместе поднялись в фургон, где сидели Клара Хопкинс и ее муж. Пэрис с трудом удалось их убедить подождать Дина именно там. Пэрис представила их друг другу. Места было совсем мало, хотя оператор остался снаружи. Пэрис не хотела пугать этих людей светом камеры.
Дин опустился на корточки перед совершенно растерянной женщиной и заговорил, негромко и спокойно:
– Во-первых, я хочу, чтобы вы знали, я приложу все силы, чтобы ваша сестра и ее дети остались живы.