— Я за кофе. Кому взять? — спросил Астахов, аккуратно разложив свои вещи на столе.
— Мне нет, я сама хочу наведаться на новую кухню. — натянуто улыбнулась Глаша и набрала номер телефона. — Яна, это Глафира. Мы можем сегодня встретиться? Отлично, я подъеду.
— Здравствуйте. — перешагнув порог общего кабинета, проговорила женщина с признаками увядания молодости на лице, которые она тщательно пыталась заштриховать косметикой.
— Добрый день. — Стас, стоявший возле принтера, поднял на посетительницу глаза. — Вы к кому?
— К Астахову. Где я могу его найти?
— Да вышел куда-то. — пожал плечами Визгликов. — Польская, ты не видела, куда Астахов делся?
— Он же сказал, кофе пить пошёл. — отозвалась сидевшая в углу Глаша.
— Сейчас позову, — буркнул Стас, проходя мимо вытянутой, как стрела и загородившей половину прохода, женщины и, выйдя за дверь, громко крикнул, — Астахов, к тебе мама пришла!
Добравшись до кабинета Лисицыной, Визгликов без стука ввалился внутрь, плюхнулся напротив сидевшей за столом женщины, и когда она попыталась что-то сказать, сделал знак рукой, чтобы она замолчала, показывая пальцем на мобильник.
— Я понял, понял, спасибо, родной, не забуду. — договорил Стас и посмотрел на Лисицыну. — Слушай, а молодая поросль славного рода Лисицыных дальше с нами работает, или он сломался о жёсткое эго Польской и свалил?
— Ему предложили остаться у Ковбойкина. Там есть необходимые мощности, оборудование и команда. Но он по-прежнему работает и с нами тоже, к счастью для этого необязательно сидеть всем в одном кабинете. А иронизировать по поводу их личных отношений — неправильно. — Лисицына помолчала. — Я не знаю, что там произошло, но Кирилл очень изменился.
— Да, — выдохнул Визгликов, — Польская она такая, крутит мужиков в бараний рог.
— Стас, тебе заняться нечем?
— Есть чем. Анна Михайловна, Дмитрий Кононов, один из нашедших труп, несколько дней назад обратился ко мне за помощью. У него дочь пропала, ехала по дороге домой и исчезла. Могу, так сказать, факультативом пошукать по этому делу?
— У Мити Кононова? Как так? — нахмурилась Лисицына.
— Не знаю, я был на месте, но там такие глухие места. Так ты не против? Возьмёмся?
— Стас, я, безусловно, не против, но кто-то же уже занимается? Влезем в чужое расследование?
— Не впервой. Да и там такая шантрапа нерасторопная. Следак старый, опер детьми и ипотекой замотанный, не понравились они мне.
— Ну, помоги чем сможешь. — развела руками Анна. — Если у тебя всё, то иди отсюда, дел вагон.
— А я могу сегодня после работы пригласить тебя?
— Куда? — поджав губы, спросила Лисицына.
— В постель. — ляпнул Стас. — Точнее, сначала на ужин, а там как пойдёт.
— Визгликов, ты невыносим. — выдохнула Анна Михайловна. — Ты вообще, что ли, на собрании спал? Ты не слышал ничего?
— Аня, я всё слышал, но если мы не продолжим нормально жить, то к концу года коллективно свихнёмся и нам придётся пережить ещё один переезд, причём в ПНД.
— Иди отсюда. — Лисицына посмотрел на экран компьютера, потом снова на выжидательно глядящего на неё Стаса и проговорила. — Хорошо, Стас. Только дай мне сейчас работать.
— Так, ну всё, половую жизнь в список дел включил.
После этих слов Визгликов быстро ретировался в коридор, улыбнулся, услышав, что в дверь ударилось что-то тяжёлое, и пошёл на кухню, где стояла Глафира и топила улыбку в стаканчике кофе.
— Чё ты ржёшь, Польская?
— Я ретировалась из кабинета, — девушка покопалась в вазочке с конфетами, — там у нашего Тёмы отбирают гордость и самостоятельность, вот я и решила, что свидетели не нужны. Ах да, кстати, это жена его, а не мама. Кстати, она вас там на разговор ждёт.
— Чё это? — покривился Стас.
— Ну она красочно рассказала о том, что вы сбили её мужа с пути истинного. А сейчас она ещё к Лисицыной пойдёт жаловаться. А потом обещала до министра дойти.
— Значит, я совершил ещё один хороший поступок, — покивал Стас, — спас парнягу от зверя в обличии престарелой нимфетки.
— А вот это я обязательно дословно процитирую в своём заявлении. — выкрикнула неслышно подошедшая к кухне жена Артёма и побежала в сторону кабинета Анны Михайловны.
— Тьфу ты, — шумно выдохнул Стас, — я чуть не родил. Интересно, а как она мимо нашего нового бультерьера внизу прошла, неужели усыпила беднягу? — буркнул он и добавил громче. — Так, Глафира, давай оперативников поделим. Тебе Тёма достанется, а я себе Погорелова возьму. А Латунин пусть пока в кабинете сидит, а то жалко инвалида по улицам гонять.