— А я лучше придумала, я сейчас одна поеду в кофейню и поговорю с Яной, она там кондитером работает. Зачем мне Астахов с собой? Он вполне может в мастерскую смотаться, где девочки машину оставили. Ну, конечно, после того, как решит свои семейные вопросы.
— Как знаешь. Ты девочка большая, разберёшься. — отозвался Визгликов и ретировался, когда услышал приближающийся голос Лисицыной.
Глафира с благодарностью приняла из рук Яны большую чашку ярко-рыжего облепихового чая и покосилась на испускающий ароматы тортик.
— Спасибо. Пока не скажу тебе ничего нового, — заметив выжидательный взгляд, проговорила Глаша, — расскажи мне какие-нибудь подробности её личной жизни. Молодой человек, увлечения, куда вы ехали. Сейчас мне нужно максимально знать про неё всё.
— Одиночка она. В подругах только я, — девушка отпила воды из стакана, — она людей не очень любит. Закончила исторический факультет, работала в архиве. Я её довольно редко могла вытащить куда-то из дома. Мы с детства дружим, честно, она иногда прям напрягает, потом жалко её становится.
— Почему?
— Не знаю. Что-то было в её детстве. Они с родителями тогда уезжали в другой город на год, она вернулась другая. Я спрашивала, отмалчивается. Не знаю. — покачала головой Яна.
— С родителями связалась?
— Да. Завтра приедут.
— А машина твоя в сервисе стоит?
— Нет. Её машина. Откуда у меня-то? — фыркнула девушка. — Нас с мамой, папаша героически бросил, как школу закончила и всё превратилось в пыль. Теперь только работа с утра до вечера. Мама ни дня не работала по жизни, так что я за двоих отдуваюсь. — Яна замолчала, потом с улыбкой глянула на Глашу. — Что-то я разоткровенничалась с тобой. Ещё вопросы есть?
— Ты говоришь, что с детства дружите, а я её в школе не помню.
— Она в английской школе училась. Мы с ней во дворе как-то подрались, потом подружились.
— С трудом могу представить, чтобы ты дралась в детстве. — заметила Глафира.
— А я с трудом представляю, что ты работаешь следователем, а я пеку пирожки. Как показывает жизнь, мы мало что друг о друге знаем. Мне на производство нужно.
— Яна, ещё раз попробуй покопаться в памяти и вспомнить последние события. Ну так бывает, что за обыденностью не замечаешь главного. Я понимаю, что она была замкнутой, но, может быть, что-то стало не так. Например, более закрытой стала или, наоборот, с каких-то сторон открылась. И напиши мне телефон её родителей, нам нужно побеседовать.
— Телефон перекину, а по первому вопросу я правда не знаю что сказать.
— Хорошо, — задумалась Глаша, — тогда ещё раз подробно, как она пропала?
— Мы поехали к друзьям в Волхов на машине.
— По дороге вы останавливались?
— Ну да, эта клуша забыла заправиться, мы на выезде на трассу остановились.
— Помнишь где?
— На выезде, Глаша, там одна АЗС. Могу на карте показать.
— Геоточку пришли мне, пожалуйста. Там были какие-то разговоры? Подходил кто-то?
— Да, заправщик к машине. Даже словом с ним не обмолвились. — слегка раздражённо сказала Яна. — Глаша, ты реально думаешь, что нас по дороге мог срисовать какой-то, прости, маньяк, ехать за нами по дороге, потом за несколько минут её выкрасть так, чтобы никто не заметил, а потом поехать к ней в квартиру и оставить там эту записку?
— Ты зря иронизируешь. — пожала плечами Польская. — Поверь в моей практике бывало и не такое.
— Я вообще не понимаю, как тебя занесло в органы. Мне говорили, ты сделала какую-то сумасшедшую карьеру в столице, замуж выходишь.
— Ну как-то не сложилось, — отозвалась Глафира, — давай ближе к делу. Там просто платформа или ж/д станция.
— Просто платформа. Мы стали подниматься, я в магазин пошла воды купить.
— На платформе люди были? — спросила Глафира. — Ты пойми, я задаю вопросы не просто так. Наши ребята просмотрели все камеры на платформе, мы видели, как вы с ней поднимаетесь, и ты уходишь. Потом видели, как ты вернулась, а она и правда словно исчезла. Но это невозможно, были люди, кто-то бы что-то видел.
— Были. Два мужика слонялись и бабка с сумкой на колёсиках.
— Не только на платформе, может быть, ты обратила внимание на машину, припаркованную рядом, может, кто-то слишком быстро ехал для грунтовой дороги, слишком сильная тонировка у стёкол.
— Глаша, ты прости, мне нужно работать, я уже реально всё тебе сказала. Если что-то вспомню, то напишу. — Яна встала из-за стола, но вдруг нахмурилась и села обратно. — Что ты сказала про грунтовые дороги?
— Может быть, кто-то ехал по грунтовке с большой скоростью. Обычно люди берегут свои машины, ну и потом по камерам видно, что вокруг лужи, никто бы не стал носиться.