Сейчас Глаша стояла перед большим зеркалом, вмонтированным в дверь шкафа, и смотрела на края широкополой шляпы.
— Польская, что у тебя на башке? — пробегая мимо девушки в свой кабинет, спросил Визгликов.
— Шляпа.
— Да я вижу, что не ведро. Ты чего теперь так ходить будешь или нам новую форму выдали?
— Нет, на фотосессию пригласили.
— Лучше бы тебя замуж пригласили.
— Вам не надоело?
— Нет! — рявкнул чем-то недовольный Визгликов и скрылся за стеклянной перегородкой.
У Польской на столе зазвонил телефон, и она, стянув шляпу с головы, аккуратно повесила её на вешалку.
— Я слушаю.
— Здравствуйте. Это отец Марины Ефремовой. Мне ваш телефон дала Яна. Я отец пропавшей. Вы сегодня вроде как должны к нам приехать.
— Что-то случилось? Есть новости?
— Нет. Просто не хочу при жене говорить, боюсь её расстроить. Понимаете, когда мы были тогда там, то там начали пропадать девушки. От тринадцати до семнадцати лет.
— А там это где? — поинтересовалась Глаша.
— Город под названием Южный. Мы там дамбу проектировали. И я узнал о том масштабном происшествии, потому что для города открытие дамбы было целое событие и, конечно, вся верхушка приехала бы и пресса, а тут такое. Я тогда за Маришку сильно испугался, а тут как раз жена говорит, что надо бы в Питер поехать, квартиру подготовить и путёвки на отдых сообразить. Я только рад был.
— Подождите, подождите, — Глаша закусила губу, — давайте по порядку. Что за масштабное происшествие?
— Я же говорю, — мужчина закашлялся, — девушки стали пропадать. Трое. И Мариша очень сильно после этого изменилась.
— А почему вы считаете, что ваша дочь замкнулась именно из-за этих событий. Тем более, вы говорите, что мало кто знал о происходящем.
— С ней девочка одна дружила, Ларисой, — мужчина помолчал, — так вот она была одной из трёх пропавших. Они накануне отъезда повздорили, а за несколько дней до того, как мои уехали, Лариса пропала. Её мать бегала как безумная, я её прекрасно понимаю, она стучала во все двери, бесконечно просила Марину вспомнить, о чём они говорили. Она просто вымотала мою дочь, и я думаю это послужило развитию тяжёлой депрессии, это нам психолог так потом сказал. Ну, до встречи. — буквально на полуслове мужчина оборвал разговор и повесил трубку.
— А как бы было хорошо, если бы люди не боялись близким рассказывать правду. — повесив трубку, проговорила Глаша и глянула на спешащего на выход Визгликова. — Правда, Станислав Михайлович?
— Польская, ты меня пугаешь. Это, кстати, чистая правда. И если ты завтра придёшь в костюме космонавта, то я поспособствую твоему трудоустройству в космические войска. Благо у нас там всё настолько хорошо, что даже тебе развалить не удастся.
— Я высоты боюсь. — крикнула Глафира в спину исчезающему в пролётах лестницы Стасу. — Южный, Южный, — задумчиво проговорила девушка и, быстро написав запрос о делах давнопрошедших дней, отправила его в следственный комитет города Южный.
Несколько секунд подумав, Глафира вспомнила свой последний разговор с Кириллом, когда по неизвестной ей причине сказала, что тот утомляет её ухаживаниями. И с тех пор в её личной жизни молодой человек не появлялся.
— Кирилл, привет. Нужна помощь. — набрав номер, сказала она.
— Привет. — довольно сухо ответил молодой человек. — Наш отдел как всегда на передовой по нарушению протоколов?
— В смысле?
— На почте есть рассылка с подробной инструкцией. Если тебе что-то нужно по делам, которые ты ведёшь, то ты присылаешь инфу админу, который работает двадцать четыре на семь. Он дальше распределяет нагрузку на сотрудников. Почитай инструкцию, там всё подробно расписано. Я старался.
— Хорошо, спасибо.
— Ну пока. — скоро попрощался Кирилл и повесил трубку.
— Пока. — сказала Глаша в пустоту и стала собираться на выход.
Погорелов, по заданию Визгликова уже стоптавший ноги в изрытом ямами микрорайоне, где пропала дочка Кононова, заехал на заправку, потыкал в кофейный автомат и обернулся к продавцу.
— Как кофе налить?
— Платишь, пьёшь.
— Всё никак у людей. — вздохнул Сергей и поплёлся к прилавку, краем глаза зацепив слоняющуюся по дороге девушку, которую они с Визгликовым наблюдали из окна.
— Интересует? — вяло спросил продавец.