— Стас, заходи быстрее, а то у подруги день рождения и я собираюсь уйти пораньше, хочу пьянствовать.
— Нинель Павловна, я полностью ваш.
— Так. — Нинель постучала пальцами, затянутыми в латекс перчаток, по холодной поверхности нержавейки. — Давай начнём с бабки. Отделение головы от тела произошло после смерти. Человек явно знает что делает, надрезы точные и ровные, без резких движений.
— Но… Ведь есть какое-то «но»?
— Стас, я могу ошибаться. Я правда не люблю делать скоропалительных выводов, и я ещё раз всё перепроверю, но техника, это как подпись.
— Нинель Павловна, я тебя крайне уважаю. Ну не тяни за все места. Что?
— С вероятностью восемьдесят процентов я могу сказать, что расчленённый труп из Газели и вчерашнюю жертву обрабатывал один и тот же человек.
Визгликов несколько секунд помолчал и со вздохом добавил:
— Это был контрольный выстрел в этом цирке последних событий. Ты же уже перепроверила?
— Два раза. Я хочу ещё с Надей посмотреть, может, я совсем старая стала. Но это был не контрольный выстрел. Мы до сих пор не установили причину смерти первого трупа, потому что, как я уже говорила, у нас нет той части тела. У меня есть пара догадок, но я гадать по кофейной гуще не буду. — Нинель повернула к Стасу фотографию тела, доставленного из квартиры жертвы. — Причину смерти бабульки, я тебе тоже не скажу.
— В смысле?
— Я не знаю, как её убили. В одном из рукавов вместо руки была палка. Ей не только голову отрезали, ещё и руку ампутировали. Я, конечно, полагаю, что ей инъекцию сделали, но утверждать с точностью не могу. Токсикология ещё не пришла.
— Я полагаю, это не все хорошие новости на сегодня?
— Так, палец. Здесь нам повезло. Есть совпадения. — Нинель Павловна достала из кармана листок с телефоном и отдала Стасу. — Позвони этому следаку, он мой старый приятель. Ждёт тебя.
— Вот за это спасибо. А как вы по пальцу-то разобрались? В картотеке есть?
— Стас, я уже за столом должна сидеть и водку пить, а мне ещё размываться. Так что звони, он ждёт.
Вдруг со стороны соседней анатомички раздался истошный крик, после чего треснула хлопнувшая о стену дверь и мимо прозекторской, где стояли заведующая моргом и Визгликов, на огромной скорости промчался Краснов.
— Что это? — застыла изумлённая Нинель Павловна.
— Это товарищ Краснов из славного города Южный проходил обзорную экскурсию по моргу с полным погружением. Дип дайв. — заметил невероятно довольный собой Визгликов. — Алё, Астахов, — Стас набрал номер телефона оперативника, — сейчас номер сброшу, по ходу следак знает хозяйку найденного пальца. Так что действуй, он жаждет с нами общаться. — быстро проговорил Стас и повесил трубку, чувствуя лёгкие тумаки совести за своё недавнее поведение.
Засидевшаяся допоздна Глафира глянула на часы, устало протёрла глаза и, выключив компьютер, засобиралась домой. Самое печальное теперь было в том, что Глаше досталась квартирка в далёкой новостройке, и теперь она каждый день бороздила пространство города утром и вечером.
— Алло? — Глаша удивлённо ответила на звонок отца Марины.
— Простите, что так поздно. — суетливо сказал мужчина. — Но моя жена. Она же с вами вышла?
— Да. Мы немного прогулялись, поговорили.
— Понимаете ли в чём дело, она домой не вернулась. И телефон выключен.
— Она могла поехать на квартиру к дочери?
— Полина бы меня предупредила. У меня проблемы с сердцем и давление, она знает, что мне нельзя волноваться. Я и так на иголках из-за дочери.
— Я сейчас к вам приеду. — выдохнула Глаша и, повесив трубку, набрала новый номер. — Тёма, нужна помощь. Поехали со мной. Что-то мне перестаёт нравиться это семейство.
Глава 4
Солнце целый день купавшееся в дымке лёгких облаков, прокатилось по небу и стало падать за горизонт, следуя чёткому расписанию осени. Визгликов, по дороге из морга заскочивший в фастфуд и притащивший с собой пакет еды, сейчас молча и сосредоточенно вытирал со стола разлитый кофе и, увидев входящую Лисицыну, спросил:
— Анна Михайловна, а мы можем на меня потратить немного бюджетных денег?
— На какие цели? — удивилась Лисицына.
— На жалюзи, чтобы это прозрачное безобразие прикрыть. — Визгликов показал на стеклянные стены кабинета. — А то мне своих денег очень жалко.
— А зачем тебе жалюзи?
— А вдруг я себе интимные места почесать хочу, и такая привилегия у меня есть, так имеется отдельный кабинет. А как я могу это сделать, если я здесь, как в террариуме сижу?