— Ну тогда собирайся, поедем. — позёвывая сказал Стас.
— Куда? — удивился Потапов.
— Как куда? В камеру.
— Не, по суду можно, я узнавал. — нахмурившись махнул рукой мужчина. — Можно так продать.
— Продать можно, а расчленёнку нельзя.
— Э, начальник, тормози. Какую расчленёнку? Ты чего? — испуганно воскликнул человек.
— На этой машине передвигался подозреваемый в серии преступлений. — пожал плечами Стас.
— Да погоди ты. У меня договор есть.
— Где? — жёстко спросил Стас.
— Ну здесь где-то, — нервно сказал мужчина, — ну, лежал где-то. Ну стопудово, начальник. Ну видишь хлама сколько. Ну не делал я ничего, ну говорю ж, лошок был.
Визгликов вздохнул, откинулся на спинку стула, открыл себе банку пива и произнёс:
— Так и быть, час тебе на генеральную уборку. И ещё подробно напиши, как он на тебя вышел, как выглядел, где встречались. Каждую мелочь. Ах да, — Стас достал телефон, — ну-ка дай мне телефон твоей жены, я ей скажу, чтобы она за алиментами приехала. Ты ж мужик теперь денежный, не всё ещё на пиво спустил.
Смотря как взмыленный хозяин квартиры с чудовищной скоростью перебирает вещи, Визгликов набрал номер Казакова:
— Юра, ты когда собираешься из своего огорода вылезать и по-человечески работать? — без предисловий начал Визгликов.
— Здравствуй, Стас.
— Да как я могу здравствовать, когда мне подло изменяет с грядками один из лучших криминалистов.
— Я вроде хорошую замену себе подобрал. Юля прекрасный специалист, моя ученица.
— Ты что ещё и учишь?
— Стас, я уже лет двадцать преподаю.
— Хорошо, но вопрос остаётся открытым. Ты когда собираешься на работу?
— Да я вот думаю, что совсем перейду в нынешний режим жизни. Три раза провожу лекции, а потом домой. Эх, Стас, мы таких грибочков насобирали да насолили, просто загляденье.
— Юрий Арсеньевич, ты издеваешься? Какие грибочки?
— Вкусные, Стас. Приезжай, я тебя ещё и помидорчиками с собственной теплицы угощу.
— Приехать, то я приеду. Только я не очень понял, мне что теперь всегда с этой воблой мочёной работать? Она припыленная какая-то, с ней ни пошутить, ни подколоть, ни работа, а каторга какая-то.
— Стас, — Казаков вздохнул, — давай между нами. Юля и правда одна из лучших на курсе была. Она у меня училась лет десять назад, но закончила только в прошлом году, была в долгом академ отпуске.
— Ты мне историю её жизни зачем рассказываешь?
— Визгликов, помолчи ты хоть минуту. — чуть повысив тон, сказал Юрий Арсеньевич. — Юля на третьем курсе вышла замуж, ушла в декрет, а вернулась доучиваться только через несколько лет. Когда она родила сына, то он пропал из роддома.
— В смысле?
— В прямом. Что у тебя случаев в следственной практике не было, когда дети пропадают?
— И что, не нашли?
— Нет. — Арсеньев помолчал. — Следователем Михайлов был, почти все знакомые криминалисты включились, Нинель можешь спросить, она тогда всех врачей роддома под лупой проверяла, точнее, результаты их работы.
— Михайлов-то зубром был. Он такие дела раскрывал, — неуверенно протянул Стас, — ничего не понимаю.
— Да там целое стадо зубров собралось, и мы тогда тоже ничего не поняли. Год искали, потом в глухари ушло. А Юля сначала держалась, потом год пила, работала правда, — Арсеньев помолчал, — кажется, полы где-то мыла. Она мне тогда сказала, что если пить не будет, то уедет в дурку, а если ребёнок найдётся, то она должна быть в порядке. Муж от неё тогда ушёл, она просто сама не своя была, с ней рядом находится страшно было. В общем, с той поры много воды утекло. А один раз она мне позвонила и попросила помочь восстановиться в институте. Другая пришла, изменилась сильно в психологическом плане, но результаты работы у неё блестящие.
— Я тебя понял.
— Не нравится, мне это «я тебя понял». Не лезь к ней, Стас, не тревожь её. Поверь, мы сделали всё возможное, по всем линиям. Оставь её в покое.
— Да понял я. — рявкнул Стас.
— Узнаю, что пытаешься что-то накопать про это дело, можешь мне больше не звонить. А Юлю в столицу устрою, есть у меня там знакомый следак, он толковых криминалистов ценит.
— Ну всё, всё, напугал. Ладно, в выходные приеду ваши консервы уничтожать, если Польская, конечно, какое-нибудь новое дело не притащит. Она ж как породистая легавая, на улицу вышла, носом повела и бац, нате вам, Станислав Михайлович, свежий труп.
Коротко стукнув в дверь, Астахов вошёл в кабинет и, посмотрев на пустой стул за рабочим столом, огляделся.
— Проходи, проходи, — послышался позади него чуть надтреснутый приближающейся старостью мужской голос.