Глаша, пройдя несколько шагов, остановилась возле криминалиста и посмотрела на стену, где чёрной краской был нарисован круг, в котором друг за другом шли разнообразные геометрические фигуры.
— Что это?
— Я не знаток всяких символов и так далее, но может быть что-то ритуальное. Смотрите, здесь свечи, — она показала на несколько восковых тубусов, оплывших до крошащейся трещинами напольной плитки. — Я возьму соскобы, и если это ручная работа, в принципе, есть вариант найти продавца, — Юля взяла фонарик и, присмотревшись к отошедшему от стены плинтусу, пинцетом вытащила пучок горелой травы. — Я думаю, это здесь тоже не просто так.
— Глаша, — послышался голос Нади.
— Иду, — отозвалась Польская, — спасибо, я ещё вернусь, — сказала она Юлии.
— Я хочу осмотреть труп на месте, потом будем снимать. Ты не против? И мне нужна стремянка.
— Как я могу быть против? — вздохнула Глафира. — Как же мне её мужу сказать о случившемся? — пробормотала она.
Метеорологи в один голос твердившие, что конец сентября будет тёплым и солнечным, почему-то разом изменили своё мнение, и теперь в каждом прогнозе красовались тучи и значился порывистый ветер с дождём. И сегодня осенний парк, ещё недавно дышащий теплом и пестревший разнообразием яркой листвы, мок под потоками проливного дождя. А сотрудники больницы, всё лето и первую половину осени сокращавшие здесь путь от метро и обратно, сетовали на то, что теперь придётся долго добираться, наматывая круги по асфальтовым дорогам в людных и хорошо освещённых местах.
— Марик, ну я уже бегу. Ну что ты орёшь на меня? Я сейчас по парку срежу и бегу. Марик, я операционная медсестра, я не могу посреди оперативного вмешательства бросить долбанные крючки и сказать, что я пошла домой. Всё, давай, скоро приеду.
Женщина, поглубже натянув давно промокшую шапку, припустила по слабоосвещённым улицам, окружённым чернотой парковых деревьев. Дождь припустил вслед за ней и, заливая всё пространство, разогнал из парка даже смелых собачников, что пытались дать погулять своим питомцам. Медсестра глянула на часы и, выругавшись, побежала вглубь паутины тропинок, находившихся вдали от фонарей и цивилизованно сделанных дорог. Проскочив уже половину дороги, она на мгновение сняла очки, чтобы протереть абсолютно мокрые стёкла, и уже через секунду полетела на землю, обо что-то споткнувшись.
Вытащив лицо из размазанной грязи тропинки, женщина поискала валявшийся рядом телефон, с трудом поднялась, отряхнулась и пробормотала:
— Так, ну всё, гости точно накрылись. Марик меня убьёт. Обо что я там зацепилась?
Слабый луч телефонного фонаря пошарил по земле, и через секунду медсестра просто замерла на месте, пытаясь сообразить, что случилось, так как в пятне света совершенно точно были очертания отрезанной ноги с ярко накрашенными ногтями на пальцах. Луч нервно дёрнулся, скользнул дальше, и женщина закричала, потому что на тропинке аккуратно лежало расчленённое женское тело.
Глафира, по её меркам неожиданно рано вернувшаяся в свой новый дом, прислушалась к затихающим перед вечером звукам ремонта у соседей, поставила чайник и, разогрев в микроволновке купленную в ближайшем магазине еду, загрустила.
Она, конечно, пыталась наполнить свой холодильник свежими продуктами, но потом могла неделю его не открывать, и на полках её ждало сплошное просроченное разочарование. Поэтому она перестала переводить продуктовый бюджет впустую и, когда не сильно уставала, устраивала себе пир. Но сегодня силы были только на замороженную пиццу.
В дверь позвонили, Глаша отодвинула от себя тарелку с серым куском теста и, подойдя к домофону, проговорила:
— Кто?
— Здрасьте. Польская Глафира Константиновна здесь живёт? Я курьер.
— Здесь. Я ничего не заказывала.
— У меня доставка на ваше имя и адрес. В комментариях написано сказать, что это подарок.
— Проходите, — пожала плечами Глаша, которую сегодняшняя находка и разговор с безутешным мужем и отцом напрочь вымотали.
Расписавшись в получении большого букета, бутылки вина и сырной тарелки, она зашла в квартиру и, улыбнувшись, подумала, что знает только одного мужчину, кто способен так точно угадать её вкусы. Только Кирилл знал, какое вино она любит, и что лучшим сопровождением считает сыр, а цветы любит оранжевого цвета.
Аккуратно вытащив из середины букета сложенный вдвое листок, Глаша развернула его и застыла на месте:
«Привет. Я вернулся. Как же хорошо дома. Как там меня окрестили? Игрок? Мне нравится. Одно из дел, которые вы ведёте, это мой студент. С удовольствием понаблюдаю за успехами».