— Так что, Польская, чего ты по сайтам всяким инакомыслящим лазаешь? — выскребая из баночки йогурт, спросил Визгликов, когда Глаша зашла на кухню.
— Отворотное зелье искала, чтобы вы перестали мою еду тырить, — наливая себе кофе, сказала Глафира. — А вообще, вчера Юлия Дмитриевна совершила невозможное: она по горячим следам сделала для меня экспертизу и сказала, какие ингредиенты были в ритуальных свечах на убийстве Ефремовой-старшей и что за траву там жгли. Но теперь нужно понять, где всё это взяли, потому что предложений со всякими магическими атрибутами просто море.
— Ну тогда я съем второй йогурт, — многозначительно сказал Визгликов.
— А как это связано? — уставилась на него Глафира.
— Я тебе взамен дам одного классного дядьку. Он кольщик, ходил в своё время под сто пятьдесят девятой, но так филигранно всё сделал, что суду ничего не оставалось, как только дать ему год условки.
— Вы так говорите, словно он вам симпатичен.
— А то, — расплылся в улыбке Визгликов, — он красиво развёл застройщика одного, кто хотел вместо детской больнички сделать высотку с офисами. Миша такую схему разыграл, что главный акционер сейчас где-то на стройке разве что грузчиком сможет подрабатывать. Так вот, он очень глубоко в теме мистики там всякой, так что можешь смело к нему обращаться, — Визгликов, поморщившись, взял зазвонивший телефон. — Слушаю. Понял, — нажав на кнопку отбоя, Стас посмотрел на Глафиру и медленно произнёс: — Глаша, мне по делу нужно отскочить. Ты можешь с Погореловым скататься на пленэр?
— Куда?
— Какая ты, Польская, необразованная. На природу. Нужно на ферму скататься, Погорелов нашёл хозяина плёнки, которой шею трупа замотали.
— Вообще-то, пленэр — это скорее техника живописи, для постижения и передачи натуры в её естественном освещении, а уж никак не ферма.
— Ну вот, я и говорю, на пленэр. Вы с Погореловым будете воссоздавать картину преступления при естественном освещении на свежем воздухе. А я убежал, другие холсты ждут.
Глафира допила последний глоток молочно-кофейной смеси, заполнила несколько срочных отчётов и, с сожалением помедитировав на пустой стакан, побрела в сторону кабинета, решая, какое из тысячи дел нужно сделать в первую очередь.
— Глаша, цветы, вино и сыр чистые, — проговорила стоящая возле её стола Юлия, — причём абсолютно. Отпечатки у курьера вчера сняли, так вот там только его пальчики и ещё женские. Сейчас выясняют, откуда он цветы забирал, но, скорее всего, это отпечатки продавщицы. Никаких посторонних частиц или чего-нибудь подобного нигде нет.
— Сейчас стало невероятно удобно удалённо делать подарки. Я, если честно, очень сомневалась, что там что-то будет. Позвонил, оплатил, нанял курьера. Так что теперь одна надежда на айтишников: ищем цифровой след. И ещё нужно разобраться, чьё дело он приписывает своему, прости господи, студенту.
— Если он прислал вам, то, значит, дело ваше, — встрял в разговор Краснов.
— Странно если бы он цветы Визгликову прислал, — покачала головой Глаша. — Нельзя мыслить так прямолинейно.
— Глафира, я пойду, — проговорила Юлия.
— Спасибо тебе большое. Можно же на ты? — спохватилась Глаша.
— Конечно, — улыбнулась Юля и вышла.
Глафира несколько секунд сосредоточенно смотрела на монитор, потом перевела взгляд на следователя из Южного и спросила:
— Ты дозвонился до Ефремова?
— Нет.
— Плохо, — побарабанила пальцами по столу Глаша. — Нужно искать.
— Так я нашёл, — молодой человек посмотрел на неё.
— А почему молчишь? Где он?
— Я по форме написал рапорт о местопребывании разыскиваемого.
— Чёрт, по какой форме, какой рапорт? — вспылила Глафира. — Где Ефремов?
— Он в больнице. Его нашли на улице, у него инсульт, — монотонно проговорил Краснов.
— Когда ты об этом узнал?
— Час назад, пока вы кофе пили.
— Паша, это вредительство, а не работа, — вскочила с места Глаша. — Ты должен был оперативно меня уведомить, — рявкнула она и, набирая номер, схватила свою сумку и выскочила из кабинета. — Алё, Погорелов, планы немного меняются, мне нужно ещё в больницу заскочить.
Но в клинике Глафиру не то чтобы не пустили к Ефремову, её даже не стали обнадёживать по поводу скорой возможности такого действия: у мужчины на фоне переживаний случился обширный инсульт, и к общению он был не способен. Поэтому довольно скоро автомобиль Погорелова припарковывался возле небольшой фермы.
Глафира с Погореловым, дойдя до калитки, постучали, но в ответ услышали только протяжный вой коровы из сарая, стоящего недалеко от дома, да хриплый лай старой собаки, которая даже не потрудилась встать с продавленного кресла, а просто подняла голову и тявкала в сторону незваных гостей.