— Здравствуйте.
— Здоровей видали, — нелюбезно отбрила его полная женщина с пронзительным взглядом. — Ты к жене Степана клинья бьёшь?
— С чего это? — Погорелов оторопело уставился на неё.
— Даже не думай. Ты меня понял?
— Ну, в общих чертах, — отозвался изумлённый Сергей. — Вот ключи. Только я куртку возьму из машины, забыл.
— Но ты смотри, если сильно припрёт с бабой зазнакомиться, то я свободная. Понял? — буравя Погорелова взглядом, сказала женщина.
— Предельно.
— Стой! — гаркнула она, когда Погорелов пошёл к машине. — На, хлеба свежего возьми, — сунув ему в руки пакет с тёплыми плюшками, женщина сердито хлопнула дверцей на окошке.
— Дурдом какой-то, — тихо сказал Сергей и полез за курткой.
Погорелов взял куртку с заднего сиденья, уронил кипу бумажек и, кое-как сложив их обратно, ретировался наружу, потому что увидел, как открывается дверь ларька, а встречаться лично и без какой-либо преграды на пути странной женщины ему совершенно не хотелось.
Быстро найдя местный морг, Погорелов предъявил патологоанатому удостоверение и спросил:
— Подскажите, пожалуйста, а вот с таким лаком труп у вас был? — показывая фотографию, спросил он.
— Ну всё, вяжи меня, начальник, мне уже всё равно до пенсии не дотянуть. Это, понимаешь, напасть какая-то, то медикаменты пропали, то оборудование, теперь труп. Ну первое-то продать можно, а труп-то, за каким бесом понадобился?
— Я не понял? — недоумённо сказал Сергей.
— Что ты не понял? Я понимаю, что похороны, но где я её возьму-то?
— Кого?
— Да труп девки этой, будь она неладна, — уронив лицо в ладони, мужчина затих, а Погорелов, отойдя в сторону, набрал номер Визгликова. — Стас, я пока мало что понимаю, но расчленённое тело, которое мы нашли в парке, накануне зарегистрировали в морге. Здесь нет никакого состава преступления, там передоз был на местной вечеринке. А потом труп пропал, и получается, что его в парке и нашли.
— Ты уверен?
— Я фотографии видел. Всё сверил.
— Ну да, Нинель тоже говорит, что тело перед распилом полежало. Так если по первому у нас нет никаких подвижек, может, там тоже уже труп был? — Визгликов задумался. — Так, Погорелов, тряси этого недоделка, чтобы сказал, кому труп продал или отдал, или что он ещё там с ним делал.
— Он бухарик. Говорит, когда на работе нажирается, то потом много чего не находит.
— Погорелов, делай что хочешь, но выясни, какой такой барабашка у них в морге живёт.
— Понял, отбой.
Вернувшись обратно в кабинет врача, он глянул на улицу, где синее небо наливалось чернотой быстро приближающегося вечера, и потряс за плечо всё ещё стенающего медика:
— Вспоминай, кто у тебя тут самый ненадёжный.
— Ну, давай думать. Санитаров у меня всего два, — загибая отёкшие пальцы, проговорил он, — водители приезжают, ну, понятное дело, следаки и опера заходят. Так что перебирать замучаешься.
— Я понимаю, медикаменты и инструменты. Их в принципе можно спрятать, но труп-то, как вынести целиком? Кстати, это первое тело, которое пропало?
— Точно первое. Не было такого раньше.
— Дядя Слава, привет. Я к тебе, — сверху лестницы донёсся мальчишеский голос. — Ты там, дядя Слава?
— Да здесь я. Спускайся, — отозвался патологоанатом. — Только не мешайся, мы с товарищем заняты, — сказал мужчина прибежавшему пацанёнку. — Ты чего хотел?
— Батя сказал, чтобы ты после работы к нам ужинать шёл, — с интересом поглядывая на Погорелова, проговорил племянник.
— Ну буду, буду. Всё, беги, — мужчина выпроводил родственника и повернулся к оперативнику.
— Ты про труп заявку делал? — немного подумав, спросил Погорелов.
— Нет. Думал, что вернётся.
— Не вернётся, у тела теперь большие проблемы с опорно-двигательным аппаратом, — сказал Сергей.
— Вы ещё шутите, — горестно уронил патологоанатом.
— Ну да, а ещё бухаю на работе и у меня всё из морга тянут, — без тени улыбки сказал Сергей, — Ты во сколько заканчиваешь работу?
— Ну, около семи вечера.
— Стабильно или остаёшься иногда?
— Не, ты что. Я к сестре ужинать иду или к матери. Я-то бобыль, вот они меня и кормят, — горестно добавил мужчина.
— Тоже мне, сирота казанская, — пробормотал Погорелов. — Ладно, завтра к тебе приеду, будем думать.
Подойдя к двери, Погорелов незаметно стащил с гвоздика не стене ключ от входной двери и пошёл на выход.
Договорившись на встречу с кольщиком утром, Глафира услышала голос Лисицыной и хотела уйти так, чтобы не встретиться с начальницей, но Анна Михайловна уже была в дверях.