— Это-то меня и пугает. Ты сейчас можешь подумать не как следователь, а как женщина и моя мама? — Кирилл помолчал. — Скажи мне, только честно, сможет Глаша быть хорошей матерью и женой?
Лисицына наколола на вилку лист блестящего от масла салата, задумчиво посмотрела на рваный край растения, положила его обратно в мешанину салата и покачала головой:
— Нет.
— А хорошим следователем Глаша станет? Прям отличным.
— Скорее да, чем нет.
— А девушка, на которой я хочу жениться, любит меня со школы, она детский психолог, мечтает о семье. О полной семье, где будет детский смех, праздники, где по комнатам будет витать аромат свежей выпечки и на стенах будут картины, а не фотографии с мест убийств, — Кирилл помолчал. — А главное — Глаша меня не любит и со временем, даже если я бы расстался со своей мечтой о большой и классной семье, у нас бы с ней всё равно ничего не получилось.
— А ты мечтал о большой семье?
— Вот видишь, мама, — отозвался Кирилл, — а я о своих детях хочу знать всё.
Лисицына поджала губы, помолчала и, покачав головой, проговорила:
— Да, видимо, я о тебе совсем ничего не знаю. Познакомишь с будущей женой перед свадьбой или по современным меркам это устаревший обычай?
— Мам, не начинай. Познакомлю, конечно.
— Ну расскажи хоть о ней.
— Милая, скромная девушка. Сейчас работает в детском саду, но после свадьбы займётся домом. Будет дом убирать, стирать, готовить.
— Так, может, тебе проще купить стиральную машинку и микроволновку? Тебе не кажется, что эта ситуация несколько абсурдна, если ты хочешь жениться только ради комфорта.
— Мама, ты меня совсем не слышишь? Мама, у меня много работы, причём хорошей и интересной работы, и я не хочу отвлекаться на чувства. Она меня любит, я к ней привыкну, будут дети, семейный очаг. Я очень хочу возвращаться туда, где меня ждут, а не быть как Погорелов, или Латунин, или ещё хуже, как Визгликов.
— Ну, ты взрослый юноша, тебе решать, — пожала плечами Анна. — Но я считаю, что это низко — использовать женщину в качестве домашней рабочей силы и в виде ширмы. Если, конечно, тебе интересно моё мнение.
— Нет, мама, я не буду её использовать, я на ней женюсь, буду делать хорошие подарки, возьму ипотеку на дом. Сейчас мои финансы это позволяют.
— И когда ты успел вырасти? — Анна улыбнулась. — Ипотека, дом, женюсь. Я даже думать не могла, что услышу от тебя эти слова. А я смотрю, тебе комфортно в команде у Ковбойкина.
— Мам, откровенно, да. Работа и правда интересная, многогранная и объёмная. Ну и то, что он мне подкидывает заказы, которые я делаю исключительно в нерабочее время, это очень круто. Оплачиваются они очень хорошо, — Кирилл жестом подозвал официантку. — И, если честно, с ним даже поговорить интересно, мы на днях пиво пили, случайно получилось, но просидели часа четыре. Умный, толковый, хороший руководитель.
— Не могу сказать, что не рада. Просто для меня это как-то странно всё.
— Десерт? — спросил Кирилл, увидев, что к ним направляется официантка.
— Гулять так гулять. Моей фигуре уже ничего не угрожает.
— Зря ты так. Мужчины тобой активно интересуются. У меня есть один знакомый, мы с ним дружим по сети, так вот он говорит, что больше всего в своей жене любит мозг. А вот мне кажется, мама, что ты нравишься Ковбойкину.
— Это здесь причём? И с чего ты взял?
— Ну он очень аккуратно пытался узнать, какие цветы тебе нравятся.
— Просто у меня скоро день рождения, а от этих чекистов ничего не скроешь.
— Да нет, мама, он прямо тепло о тебе отзывается и это лучший вариант, чем Визгликов.
— Ты совсем с ума сошёл, — взвилась Лисицына, не ожидавшая от сына такой прозорливости. — Что значит Визгликов?
— А, ну да, — хохотнул Кирилл, — мы же все работаем не в следствии, и никто не заметил, что у вас со Стасом Михайловичем особый статус.
— Так, всё, — Лисицына почувствовала, как предательская красная краска стыдливости ползёт по шее вверх, цепляется за щёки и пытается залить всё лицо. — Я сейчас, — буркнула она и быстро ретировалась в дамскую комнату.
Немного остудив лицо, Лисицына вернулась и сразу решила сменить тему, чтобы больше не бегать с припадками в туалет и смотреть в зеркало на раскрасневшееся пятнистое лицо, на отросшую тёмную полосу волос надо лбом и свалявшийся пучок светлых, давно некрашеных волос, на чуть подвисшее верхнее веко, оплывшие щёки и безразмерную блузку, прикрывающую раздавшееся тело.