Когда Глафира повесила трубку, то несколько секунд просто смотрела в пол и ничего не слышала, потом она вышла из оцепенения, прошла в кабинет к Лисицыной и, остановившись на пороге, сказала:
— Сейчас по внутренней связи звонил Игрок. Он сказал, что оставит в живых дочь Кононова, если кто-то из известных блогеров возьмёт у него интервью и будет его показывать в реальном времени.
Глава 8
Тишина была такой плотной, что, казалось, её можно резать ножом. Последнее событие быстро собрало всех на работе, и сейчас люди сидели молча, буравили взглядом стены и пытались понять, что делать дальше, пока в общий кабинет не вошёл Кирилл.
— Ну что? — пытливо посмотрела на него Лисицына.
— Ребята все кабели прозвонили, я даже Колю вызвал, а он дока в этом, но ничего не нашли. Камеры не зафиксировали, чтобы кто-то чужой заходил.
— Но звонок был сделан по внутренней связи, — развела руками Глаша.
— Ещё раз дословно, что он сказал? — не поднимая глаз от созерцания столешницы, спросил Стас.
— Да сколько можно, — неярко вспылила Глаша и устало вздохнула: «Милые дамы, это я. Я решил, что категорически нечестно наше общее дело оставлять сугубо конфиденциальным. И я хочу предложить обмен: вы находите известного блогера, который берёт у меня интервью, а я содействую тому, чтобы дочь Кононова вернулась к горюющим родителям. Я свяжусь с вами чуть позже и, чтобы интрига сохранялась, не буду уточнять время, но к этому моменту у вас должен быть готовый кандидат. Дальнейшие действия я сообщу». Примерно как-то так. Точнее я не вспомню.
— Меня строчка про содействие беспокоит. Он не сказал, что она у него, — постукивая пальцами по столу, проговорил Визгликов.
Телефон на столе снова ожил, и Глафира, нервно глянув на него, подняла трубку.
— Здравствуйте, — прозвучал скучающий незнакомый голос, — это из морга Лодейнопольского района. У меня тут ваш следователь Краснов.
— В смысле, у вас там? — осторожно переспросила Глаша.
— Политического убежища попросил, — таким же бесцветным голосом отозвался мужчина. — Ну у нас он, здесь. Что непонятно-то? То в обморок падает, то блюёт. Мы как-то уже порядком утомились, у вас кого-нибудь более стойкого нету? А то он за два дня уже всю нервную систему наружу вывернул. И нам, и себе.
— А что он так долго у вас делает? — пытаясь понять происходящее, спросила Польская.
— Опрос пытается провести. Мы уже во двор готовы выходить и там опрашиваться. Вроде и стол ему дали, табуретку, и всё так весело пошло, но тут за телами родственники приехали. Я отвлёкся, этот бряк, и снова валяется, только в этот раз голову расшиб. А так как он боится ещё и вида крови, то всё совсем печально. Заберите его, пожалуйста.
— Так, может, он просто домой уже поедет?
— А вы думаете, мы его силой здесь держим? — тускло спросил мужчина. — Мы пробовали его отправить, но он сказал, что пока по пропавшему телу не опросит, не уедет. Нет, меня, конечно, восхищает его настойчивость и преданность делу, но у нас тоже есть дела.
— Стоп, — чуть повысила тон Глаша. — У вас в морге пропало тело? Женский труп?
— Да. Примерно с месяц назад. Да мы с ним уже с грехом пополам выяснили, что это тело теперь у вас в расчленёнке всплыло.
— Понятно. Диктуйте адрес, сейчас к вам приедет оперативный сотрудник.
— Девушка, я адрес-то продиктую, но вот до ночи ждать его точно не буду. У меня, кроме работы и общения с вашими коллегами, есть жизнь. Мы начинаем работать с восьми, так что завтра милости просим. А товарища вашего сейчас снова отвезём на постой в гостиницу.
— Хорошо. Спасибо.
— Надеюсь, тот, кто приедет, будет вменяемый?
— Более чем, — утвердительно сказала Глафира и, повесив трубку, оглядела присутствующих. — Если кратко, то Краснов нашёл морг, откуда выкрали первый труп, обнаруженный Кононовым.
— Я полагаю, есть более развёрнутая версия? — катая по столу ручку, спросил Визгликов.
— Ну да, там Краснов жёсткое представление устроил, так что нужно кому-то срочно выдвигаться туда. Они с восьми утра работают, желательно уже быть там. На электричке часа три ехать.
— Два сорок пять, — сказал Латунин, не отрываясь от экрана телефона. — Я как самый бесполезный оперативный сотрудник в оперативных действиях, хотел бы вызваться поехать. Сил нет высиживать в кабинете, а там вроде ничего такого со стрельбой и погонями не предвидится.
— Хорошо, Рома, езжай, — покивала Анна. — В принципе, ты уже можешь домой идти, всё равно ничего не высидим. Будь только на связи.
Латунин, подхватив куртку, вышел из кабинета, а Лисицына, оглядев приунывший коллектив, проговорила: