— Давайте я вам помогу его до дома проводить, — сказал Латунин.
— Сама справлюсь, — огрызнулась женщина. — Ты мне его только в тачку погрузи.
— В какую тачку? — не понял Рома.
— Ёжики японские, — плюнула женщина, — в садовую.
Через несколько минут, проводив изумлённым взглядом женщину, катящую перед собой тележку с абсолютно нетрезвым мужем, Рома пробормотал:
— Воистину есть женщины в русских селениях, — и, развернувшись к Федотову, спросил: — Ты говорить в состоянии?
— Пф-ф, — пуская слюни, погрозил пальцем Федотов.
— Понял, — со вздохом проговорил Рома и, набрав номер телефона, развёрнуто представился. — Окажите, пожалуйста, помощь коллеге из Северной столицы. Надо нам одного товарища вместе со мной доставить в Питер. Только по возможности раздельно, а то у него такой градус внутри, что я не выживу, если он на меня дышать всю дорогу будет, — и удовлетворённый ответом, позвонил знакомому терапевту в больнице: — Вадик, можешь мне деятеля одного прокапать? Мне инфа нужна, а у него в организме из жидкостей только водка.
Визгликов широкими шагами мерил кабинет и уже в сотый раз успокаивал взволнованного родителя Кононовой.
— Митя, да не трещи ты как баба. Прости, но ты мне уже весь мозг выел. Никаких домой, и вы с дочерью остаётесь под охраной, потому что произошедшее сегодня — это на восемьдесят процентов везение. Всё, отбой. Через несколько часов заеду. Митя, отвали, мне работать надо, — Стас бросил трубку и глянул на сидящую за столом Глашу. — Ты вообще понимаешь, что ты делаешь в этой жизни, Польская?!
— Станислав Михайлович, ну хватит на меня орать, — уставшим голосом проговорила Глафира. — Я уже поняла, вы рады, что я вернулась живой и невредимой. Вы мне слова доброго не сказали с момента моего воссоединения с родным коллективом.
— Ты совсем дура, Глаша? Точнее, ты совсем дура, Глаша! Тебе в больницу нужно, а ты выделываешься. По какому случаю я должен тебе добрые слова говорить?
— Ну, хотя бы потому, что я сегодня совершила маленькое чудо. Не находите?
— Ой, иди ты, Польская, — нервно махнул рукой Визгликов. — Тоже мне, Глаша Копперфильд.
— А вот это верно. Пойду я спать. Нажрусь какого-нибудь забористого снотворного и хоть ненадолго забуду обо всём.
Но Глашины мечты вдруг прервал телефонный звонок, она взглянула на экран и с тяжёлым вздохом ответила: — Да, Яна. Что случилось? — Глафира поменялась в лице, кинула тревожный взгляд на Визгликова. — Хорошо-хорошо, только не отключайся, я сейчас к тебе приеду. Никуда не выходи из квартиры и не вешай трубку, я буду с тобой на связи, мы уже выезжаем. Погорелов где? — прошептала она, прикрывая трубку рукой и кидая ключи от машины Стасу.
— Я уже вызвал его. Кто-то ещё нужен?
Глаша лишь пожала плечами и побежала вниз по лестнице, где уткнулась взглядом в незнакомого мужчину, сидящего на вахте.
— Здравия желаю, — отсалютовал он и громогласно заявил: — Коллега вашего охранника, товарища Айсбергова. Всё согласовано на самом высшем уровне.
Глафира лишь отмахнулась от неизвестного ей человека и выбежала на улицу, а Визгликов, на секунду затормозив, быстро набросал сообщение Лисицыной и вышел следом.
Взвизгнув тормозами, Стас осадил Глашину машину возле дома Яны, выскочил наружу и с силой захлопнул дверь, в которую собиралась выйти Глафира.
— Сиди на месте, — прорычал Стас. — Позвоню, поднимешься. Дёрнешься, уволю по статье.
Глаша мирно осела обратно, потому что поняла, что после пережитого она совсем не готова на подвиги, а Яну сейчас есть кому спасать, хотя она так и не поняла из сбивчивых объяснений одноклассницы, что случилось.
Визгликов с Погореловым в несколько прыжков одолели лестницу в брежневке, Стас потянул слегка приоткрытую створку двери и сделал несколько осторожных шагов. В комнате на полу, прижавшись спиной к батарее, сидела бледная Яна и с ужасом смотрела в ту сторону, где на столе стоял компьютер.
— Яна, всё в порядке. Я Визгликов. Ты меня помнишь?
— Да, да, — часто закивала головой девушка.
— Ты одна в квартире?
— Да. Там, на экране.
Стас кивнул Погорелову, чтобы тот проверил квартиру, а сам, позвонив Глаше, подошёл к столу. На мониторе висела картинка, где в комнате, больше напоминавшей больничный процедурный кабинет, стоял деревянный стул, вокруг него чем-то красным был начерчен круг, стояли пока не зажжённые свечи, а на сам стул была прикреплена бумажка с текстом: «Это место твоей казни, Яна».
— Как ты это получила? — войдя в квартиру, спросила Глафира.