— Давай, давай, — нахмурившись проговорила Лисицына. — Может, кто-то ещё что-то вспомнит, мы же вроде как здесь на следственной работе, — зло добавила она.
— А зачем здесь вообще эта внутренняя телефонная линия? — задумчиво произнесла Глаша.
— Потому что она должна быть защищена. Никакие месседжи не подходят, когда передаёшь важные улики или детали дела, — сказал Стас. — Ну это как бы в идеале. Но по итогу это просто чья-то дичь для отмывки денег, потому что ни у кого нет времени бежать к этому самому внутреннему телефону и что-то там передавать. Да и твой коллега тупо может быть на улице или уехал на допрос.
— Короче, Латунин пусть выясняет, а мы дальше идём. Сергей, продолжай.
— Таким образом, сведя воедино сведения всех причастных к продаже, — Погорелов запнулся, — тел, получаем следующее: не по возрасту предприимчивый племянник доктора из морга, санитар из Лодейного поля и санитар Федотов разговаривали с одним и тем же заказчиком.
— Способ связи какой? — спросила Лисицына. — Они могут к нему как-то обратиться, чтобы мы могли попытаться его вычислить?
— Исключено. Способ связи всегда односторонний. Делают работу в срок и получают деньги. Если нет, то могут со своим трупом делать что хотят, — развёл руками оперативник.
— Ну мы же можем предположить, что заработать лишнюю копейку хотят многие, а вот дисциплина и исполнительность не у всех дотягивает до нужной планки.
— Особенно у Федотова всё отлично, — хохотнул Визгликов.
— Однако ж он свою работу сделал. Я к чему веду, — сказала Анна, — а не стоит ли нам поискать областные морги, где трупы пропадали, а потом снова возникали? Я не тешу себя надеждой, что признаются все поголовно, но вдруг найдём зацепку с этой стороны.
— Я тогда, наверное, начну поиски? — предложил Погорелов.
— Серёга, смелее. У тебя уже есть положительный опыт, — подбодрил его Визгликов. — Анна Михайловна, а когда совещание закончится? А то я пи-пи хочу.
— Иди, Визгликов. Дальше будут некоторые организационные моменты, ты точно не пригодишься.
— Почему? — обиженно протянул Стас.
— Потому что если тебя организовывать, то можно лишиться последних клеток нервной системы. Иди уже, — махнула на него рукой Анна Михайловна. — Глафира, пойдём ко мне в кабинет.
— Вы только её организовывать будете? — не унимался Визгликов.
— Займите кто-нибудь товарища следователя делом, а то он меня реально достал уже, — Лисицына поднялась и вышла в коридор.
Глаша потянулась за ней, но Стас остановил её жестом руки и тихонько сказал:
— Ну-ка уступи разговор с начальством старшему по званию.
Молча зайдя вслед за Лисицыной в кабинет, Визгликов щёлкнул замком и, развернув женщину за плечи к себе лицом, несколько секунд просто смотрел на неё, а потом попытался поцеловать, но Лисицына удачно увернулась и, поправив сбившуюся блузку, присела за свой стол.
— Стас, что ты творишь?
— Я соскучился, а ты меня избегаешь. И мне остаётся только дёргать тебя за косички прилюдно.
— Тебе смешно? У нас два сложных дела, плюс третье в абсолютно подвешенном состоянии и, поверь, мне хватает той головомойки, которую мне устраивают почти каждый день высокие начальники. Стас, ты реально меня достал, — устало выдохнула Лисицына. — Ты сегодня как с цепи сорвался.
— А я, дорогая Анна Михайловна, что-то не помню, когда меня на цепь посадили, — огрызнулся мужчина. — Хотя нет, припоминаю момент, когда я работал себе спокойно в районном отделе, а потом вдруг бац — и всё завертелось.
— Я тебя не вполне понимаю, — холодным тоном проговорила Лисицына.
— Не знаю, бесит что-то, а что не могу пока сказать, — чуть понизил градус разгорающегося конфликта Визгликов. — Плюс ко всему постоянный нервный напряг. Переживаю, за тебя переживаю, да и за всех.
— А я уже даже не переживаю, — устало выдохнула Лисицына. — Я уже как робот стала, у которого есть только одна цель: вычислить и обезвредить Игрока. И хотя Глаша сейчас думает, что это она его вынудила её отпустить, но это, к сожалению, далеко не так, — Анна помолчала и тихо добавила: — Он просто дал ей повод немного погордиться собой, чтобы потом снова взять верх. А мы не можем этого допустить, потому что никто не знает, когда у него дрогнет рука, и он захочет посмотреть на внутренний мир кого-нибудь из нас в самом прямом смысле этого слова. По другим делам всё глухо? Я имею в виду Мишу?
— Вообще ничего, — покачал головой Визгликов. — Ну, кроме того, что теперь для моей матери и матери Миши я враг номер один.
— Не переживай. Им просто нужен кто-то, кто виноват. Без этого не вынести такой груз.