Сергей, дождавшись конца разговора, открыл дверь, вошёл внутрь и огляделся. Здесь, в отличие от убогого интерьера всего отделения, явно поработал профессионал и превратил кабинет обычного следователя в некое уютное пространство, отдалённо напоминающее рабочий офис.
— Что? — нелюбезно вперила в него взгляд полная женщина с толстыми ярко накрашенными губами и сизоватыми короткими локонами.
— Вы следователь Осколкина?
— Да.
— Извините за беспокойство, — Сергей вытащил своё удостоверение, — оперуполномоченный Погорелов. Я по делу, на которое вы ночью выезжали.
— И? — не мигая спросила дама.
— У нас сейчас в работе дело из этого же района, и мне нужно проверить…
— Так. Давайте сначала разберёмся, чья это подследственность, а потом вы будете ко мне врываться посреди рабочего дня и тратить моё время. Что-то хотите узнать, давайте официальный запрос, — жёстко ответила Осколкина.
— Вы, верно, не поняли. Я из спецотдела «УГРОЗА».
— Да хоть мимоза. Есть официальный порядок, давайте не отступать от буквы закона. Или вы так ко всем врываетесь? А потом что начинается? То-то же. Потом до суда больше половины дел не доходит, потому что вот такие бестолковые опера с напрочь отсутствующими знаниями в части теории стараются везде пролезть и сделать всё побыстрее. Если есть заинтересованность, значит, должна быть завизированная бумага, — гремела словами женщина, — и тогда вы получите всестороннее содействие с нашей стороны. Всего доброго.
До Погорелова уже в коридоре дошёл весь смысл сказанного и того, что он даже сам не понял, как просто отступил с линии гневного огня и ретировался вниз без лишних возражений. Он сейчас себя почувствовал на месте постового, которого не так давно учил работать, потому что по сути Осколкина сказала очень правильные вещи. Но на практике, чтобы ускорить процесс, всегда можно договориться, однако возражать он сейчас не мог, потому что это выглядело бы с его стороны глупо и непрофессионально.
— Как вы с ней работаете? — спросил морально взъерошенный Погорелов, проходя мимо дежурного.
— Это ещё что, по понедельникам у нас обычно ещё и порка, — хохотнул тот.
Выйдя на улицу, Погорелов остановился и, поразмыслив несколько секунд, набрал номер Лисицыной.
— Анна Михайловна, я хочу наябедничать, — без предисловий сказал он и описал ситуацию. — Вот только история какая-то дурацкая, но если я сейчас вагон времени на эти запросы потеряю, никому лучше не будет. С другой стороны, спорить с ней…
— Я поняла тебя, — перебила его Лисицына. — Сергей, я сейчас на встрече, подожди несколько минут, я подумаю. И пришли мне координаты этого отдела.
Лисицына положила трубку и улыбнулась сидящему напротив Ковбойкину.
— Вот как так? Вроде все одно дело делаем, а зачем-то подножки друг другу ставим. Хотя с другой стороны ничего незаконного, всё строго в соответствии с утверждённым документооборотом.
— Что случилось?
— Вчера девушка пропала из кафе с трассы, а место это находится недалеко от того, где Кононову похитили и старушку расчленили. Вот Погорелов по горячим следам и поехал, а с него официальный запрос требуют.
— Дай-ка мне номер, так быстрее будет, — взяв у Лисицыной из рук её мобильник, куда Погорелов прислал координаты, проговорил он. — День добрый, — спокойным тоном сказал мужчина. — С вами разговаривает полковник Ковбойкин, федеральная служба безопасности. Действия следователя Осколкиной препятствуют расследованию дела, а также для звонка вам я прервал очень важное совещание. Скажите, пожалуйста, мне нужно лично приехать в ваш районный отдел, чтобы решить вопрос? Или вы сможете как-то без меня справиться? Отлично, тогда, пожалуйста, постарайтесь максимально содействовать оперативному сотруднику Погорелову, он сейчас возле вашего отдела находится, найдите его сами, чтобы нам больше не прерываться. Ну вот и хорошо, — Ковбойкин повесил трубку и с улыбкой посмотрел на Анну. — А то выберешься с красивой женщиной в ресторан, а они жизни не дают.
— Ну, у меня разговор не для ресторана, да и форма одежды — только по местам происшествий бегать, — несколько смущённо пожала плечами, затянутыми в грубоватого покроя пиджак, Лисицына. — Ну и с красивой женщиной вы явно переборщили.
— Аня, можно я так по-простому, — улыбнулся Ковбойкин. — Мы с тобой не в кабинете сейчас, давай на ты. Устал я от этого официоза. Аня, у меня этих красивых, ты уж прости за прямоту, так много, что аж приторно. И это всё оболочка, — он пальцем по воздуху обрисовал лицо Лисицыной. А у тебя, Аня, мозг красивый, ты интересная.