Через полчаса после звонка настоятеля часовни к кладбищу подтянулись несколько машин, припарковались на небольшой свободной площадке между жидким пролеском и домиком, и потом из одной, позёвывая и с ненавистью поглядывая на небо, вышел Визгликов, а из другой Нинель Павловна.
— Доброе утро, Стас, — поджав губы, сказала Нинель.
— Ну, такое оно себе доброе. Я б поспорил, если честно, — оглядываясь, сказал Стас и остановил свой взгляд на молоденьком лейтенанте, нервно подпрыгивающим на месте и явно ищущим момент, чтобы подойти к прибывшим. — Давай, жги, — облегчил его мучения Визгликов.
— Я тут первую неделю участковый, — быстро выпалил молодой человек, — мне сразу позвонили, а я уже потом позвонил дальше. Мне ж, когда позвонили и сказали…
— Ты кино любишь смотреть? — прервал нервную речь Стас.
— Д-да, — недоумённо отозвался молодой человек, врезавшись на высокой скорости слов в странный вопрос следователя.
— А что такое логлайн знаешь?
— Н-нет.
— Очень краткое изложение драматической сути сценария. Так что напрягись и очень кратко опиши случившееся, без использования глаголов.
— Стас Михайлович, ты ещё морфологический разбор слов устрой. Так, тебя как зовут? — вмешалась окончательно продрогшая Нинель.
— Митя, — непонимающе переводя взгляд с одного на другого, отозвался лейтенант. — Ой, Басов Дмитрий Николаевич.
— Так вот, Митя, скажи мне, где тело, и я пойду, а потом, товарищ Визгликов, вы можете вернуться к допросу, — глядя в глаза участковому, сказала Нинель.
— Так в сторожке, только там не тело. Их два.
— Значит, работы будет больше.
— Умеете вы, Нинель Павловна, весь мой ораторский запал загасить, — поджал губы Визгликов. — Я, между прочим, учу новое поколение.
Нинель Павловна остановилась, со вздохом взглянула на Стаса и сказала:
— Слушай, Стас, некоторые актёры набирают себе творческие мастерские и ваяют там новых артистов. Так вот, бери пример, прояви инициативу и на базе вашего отдела создай творческую следовательскую мастерскую. Представляешь, сколько разумного и мудрого ты сможешь вложить в молодые и горячие головы. А теперь я, пожалуй, пойду поработаю, — закончила она и вошла в сторожку.
— Так а мне что делать? — растерянно проговорил участковый.
— Учи матчасть, — кратко отрезал Стас и, оглядев давно не видевшие молотка ступеньки, поднялся по лестнице.
Внутри душного и насквозь прокуренного домика было тесно. Здесь помещался только небольшой стол, стул с протёртой от времени матерчатой сидушкой и топчан, тщательно застеленный светлым покрывалом. Потолок был невысокий, но сторож всё-таки как-то умудрился закрепить верёвку под потолком и теперь болтался подвешенный за шею возле окна.
— А второй кто? — спросил Визгликов.
— Девушка молодая, — материализовался рядом участковый. — Но её-то не сразу увидели. Здесь смотрительница пришла, она-то старика повешенным и нашла. Я уже потом, когда прибежал на место, стал сторожку обходить и там уже увидел.
— Показывай, словесный графоман, — вздохнул Стас. — Нинель Павловна, я вам нужен здесь? Позвать постовых, чтобы дедушку снимать?
— Нет пока, — доставая из сумки очки, сказала Нинель. — Кстати, молодой человек не ошибся, покойный и вправду повешен, кажется. Сейчас поточнее посмотрю.
— Ладно, пойду гляну, что у нас там страшного такого.
— Я уж её матери позвонил, — сказал лейтенант, когда Визгликов вышел во двор через вторую дверь, расположенную на крохотной кухне.
— Что ты сделал? — не сразу отозвался Стас после увиденного.
На ровной площадке между оградой кладбища и стеной сторожки поверх пожухлой травы был очерчен чёрной краской круг, внутри него стоял стул, судя по всему, из коллекции мебели кладбищенского сторожа, и подле него ничком лежал окоченевший труп девушки.
— Сатанисты? — с какой-то затаённой надеждой спросил участковый, глядя на Визгликова.
— Я не телепат, я следователь, — рявкнул Визгликов и поднял глаза на топтавшуюся на пороге сторожки Глашу. — Польская, я тебе когда звонил?