— Зоя, — со стороны асфальтовой дороги послышался окрик, и Глаша увидела, как к ним бежит женщина, очень похожая на скорбящую мать, но как будто моложе. — Я сестра её, Надя, — быстро представилась она. — Чего случилось? Бабки лопотали на скамейке, я не поняла.
— Алю убили, — смотря себе под ноги, сказала Зоя, потом вдруг сползла с низенькой скамеечки на землю, воткнула узловатые пальцы во влажную землю и завыла, закричала трубным голосом, а потом упала и замерла, кривя рот в беззвучном крике горя.
Никакими силами Зою не удалось привести в чувство. Нинель Павловна набрала номер, вскоре к кладбищу подъехала скорая помощь, и обмякшее тело женщины, застывшей в прошедшем моменте, унесли на носилках.
— Ну что ж, — резюмировал Визгликов, — мать жертвы Польская жёстко нокаутировала, теперь можно переходить к основной работе.
— Станислав Михайлович, ну зачем вы так? — сказала Глаша, вынося на улицу стул и усаживаясь так, чтобы было слышно и видно всё, что делает Нинель Павловна и дежурный криминалист.
— А я ни слова неправды не сказал.
— Я прошу прощения, можете вы потом, после окончания всех необходимых действий, где-то в сторонке пособачиться? — спросила Нинель. — А то скоро снова дождь пойдёт, а я уже не юная ромашка и от полива краше не стану. Глаша, пиши: смерть, предположительно, наступила от удара тупым предметом по затылочной части. Судя по состоянию склер, кожного покрова и трупной окоченелости, смерть наступила около… — Нинель задумалась, подсчитывая, сколько прошло времени, и добавила: — Часа в три-четыре утра.
— Здравствуйте, — из-за угла дома вышел помятый как лицом, так и всем гардеробом Архаров, он молча забрал у Визгликова бутылку с водой, которую тот собирался открыть, выпил за один присест всё содержимое и шумно выдохнул: — Что нужно делать?
— Это прям за счастье, что сегодня преступление на свежем воздухе, — поджав губы, заметил Стас, — а то Нинель Павловне пришлось бы все наши хладные тела подвергать осмотру. Архаров, ты что-то отмечал?
— Да. Развод с женой. Точнее, разъезд. Я переехал в общагу, на этом точка. Не хочу про это больше. Что нужно делать? — скороговоркой выпалил Артём.
— Иди сожри сначала что-нибудь и кофе попей, потом тебе Польская выдаст дела на день. Она сегодня пытается следователем работать.
— Ха-ха три раза, — не отвлекаясь от заполнения бланков, ответила Глаша. — Да, Нинель Павловна, кстати, её мать сказала, что у неё в детстве диагностировали синдром Ретта. Это я так, на всякий случай.
— О, я, когда памятку «Лучей» читал, где Марина Ефремова работала, то там написано, что они спонсируют лечение детей с таким синдромом, — сказал Артём.
Глафира послушала его, вернулась к записям, но вдруг замерла и, нахмурившись, проговорила:
— Мне мать Марины Ефремовой говорила, что Марине тоже хотели поставить в детстве такой диагноз.
— Так, — мгновенно собрался Визгликов. — Где этот недоделок из Южного? Нужно срочно просмотреть всех жертв. Если ещё у кого-то подтвердится такой синдром, значит, это связующее звено и отличительная черта для жертв, кроме их половой принадлежности, — быстро проговорил Визгликов. — И тогда, скорее всего, Марина, как мы и предполагаем, не жертва и её никто не заставляет. Она полноценная соучастница.
Утро в квартире Погорелова начиналось теперь с аромата крепкого кофе, яркой яичницы на тарелке и мурлыкающей песенку возле плиты Яны.
— Как ты? — спросил Сергей, не ожидавший от себя странной нежности в голосе, выходя на кухню.
— Да вроде всё хорошо. У тебя дома мне спокойно, — с лёгкой улыбкой проговорила девушка.
— Тебе что-нибудь нужно? — неловко спросил Сергей.
— Да всё отлично, не парься, — подбодрила его Яна. — Всё и правда хорошо. Садись завтракать, я ещё печенье спекла, — вытаскивая из духовки ровные румяные круги теста, сказала девушка.
У Погорелова внутри горели нешуточные страсти, он думал, что присутствие женщины в его доме будет крайне отяжеляющим существование фактором, но всё оказалось с точностью до наоборот. Теперь он просто очень не хотел, чтобы Яна вернулась к себе домой, но как сделать первый шаг в этом направлении, он не представлял. Эти мысли оставили неприятный осадок в душе оперативника, он наскоро, не чувствуя вкуса, проглотил завтрак и побежал на выход, стараясь не встречаться с девушкой взглядом.