Крикнув уже из коридора «пока», Погорелов на минуту задержался возле блестящей поверхности зеркала, вгляделся в трёхдневную щетину, «гусиные лапки» морщин, рано начавшие собираться возле глаз, давно не видевшую профессиональных услуг стрижку и разномастный гардероб.
— Жених, твою налево, — сам себе прошипел оперативник и, махнув рукой, выскочил за дверь, одновременно отвечая на звонок мобильного. — Погорелов. Слушаю.
— Сергей, это Юлия Дмитриевна, — негромко сказала криминалист. — Я по поводу прокладки и следов шин.
— А, да-да. Что там?
— К автомобилю эта прокладка не имеет никакого отношения, она явно от чего-то другого. Я сделала кое-какие анализы, пробы показали наличие анаэробных спорообразующих микроорганизмов и грамположительных палочкообразных актинобактерий.
— Ага, — недовольно крякнул Погорелов. — А если перевести? Ну на более доступный всем язык, а то я вас слушаю, и буквы вроде все узнаю, а вот общий смысл — просто белое пятно.
— Это микробы. Ну, это и не удивительно, прокладка валялась на земле, а, например, клостридии живут в почве, на растительности, переносятся млекопитающими. То есть ничего удивительного или сверхординарного я не увидела. К сожалению, то же могу сказать и про протектор. Обычный, хотя есть вариант, что какие-то характерные особенности смыл дождь. В принципе сегодня можно ещё раз скататься туда и при свете дня посмотреть на местность.
— Тогда поехали? — спросил Сергей. — Нам всё равно на станцию эту нужно, а там до места, где я девушку нашёл, рукой подать.
— Да, давайте. Я уже в управлении.
— А я нет. Сейчас я договорюсь, чтобы вас кто-нибудь подхватил, а я к вам на выезде из города подсяду.
Визгликов, сменивший на месте происшествия уехавшую вместе с Архаровым Глашу, закончил обязательные процедуры и, размяв спину, глянул на курившую неподалёку Нинель.
— Нинель Павловна, может, ты поможешь подумать? — произнёс Визгликов, показывая заведующей моргом фотографии. — Просто непонятно, связывать с нашим расчленителем эту барышню или нет. Вот характер её ранений. Я съел мозг врачу, но фотки выбил.
— Ой, Стас, — устало выдохнула заведующая моргом, — надо мне на неё посмотреть, так сказать, вживую. Всё равно фото не передаст весь объём картины. Так-то похоже вроде, но, — она развела руками, — я могу ошибаться.
— Метнёмся? — часто хлопая глазами, попросил Стас.
— Иди в жопу, Стасик.
— Ну, Нинель Павловна, без тебя ж никто не разберётся. А я тебя потом в ресторан приглашу.
— Ладно. Поехали. Мёртвого уговоришь, — гася сигаретный окурок о край урны, сказала Нинель. — Только тогда ты не меня в ресторан позовёшь, а Аню. На приличный ужин, — с нажимом сказала она.
— Ой, а вы, Нинель Павловна, свахой подрабатываете в свободное от основного занятия время?
— Визгликов, не беси меня, — садясь в машину, проговорила Нинель.
Больница, куда доставили вчера девушку, которую нашёл Погорелов, была уже давно не первой свежести. Линолеум в коридорах был протоптан многочисленной толпой пациентов, в кабинетах царил ретростиль, а медперсоналу при входе на работу словно выдавали одинаково суровое выражение лиц.
— Пойдём, — покрутив головой в разные стороны, сказала Нинель.
— Куда? — опешил Визгликов, у которого перехватили инициативу.
— На кудыкину гору. Стас, не утомляй, мы с Аней вчера в ночи коньяк по телефону пили, она и сказала, что вы хотите версию проработать, были ли похожие случаи в этом округе. Поэтому пошли сразу всё спросим, чтобы ты меня в эту богадельню больше не таскал.
— Оказывается, коньяк благотворно действует на женский организм и на мозг в частности.
Нинель лишь покачала головой и пошла по длинному коридору в сторону тупиковой железной двери, на которой было написано: «МОРГ».
— Наша потерпевшая ещё жива, — подсказал ей Стас.
Нинель сняла очки, устало протёрла лицо и, широко зевнув, проговорила:
— Визгликов, не утомляй меня, я тётенька взрослая и знаю, что делаю, — Нинель широко раскрыла дверь и вошла в местное отделение морга. — Где заведующий? — строго спросила она санитара.
— Ну, у себя.
Ничего не сказав в ответ, Нинель прошла дальше, без стука вошла в кабинет и, сев напротив сутулого полноватого мужичка с залысинами, посмотрела на него:
— Мне нужны данные по обращениям в эту больницу с характерными ножевыми ранениями. Через сколько ты пришлёшь ответ?
— Через час, — тихо проскулил мужчина, забирая фотографии из рук Нинель.
— Стас, напиши ему почту свою, — обронила она и пошла на выход.