Визгликов догнал её уже на обратном пути, несколько секунд шёл молча, но потом всё-таки не выдержал:
— А что это было?
— Муж мой.
— А вы замужем, Нинель Павловна? — несказанно удивился Визгликов.
— Да, я человек из крови и плоти. Представляешь?
— Я как-то никогда не думал…
— Правильно. Зачем тебе про меня думать. А Васе можно доверить сбор данных.
— Хороший аналитический ум? — поинтересовался Визгликов.
— Да, и он отлично просыпается после того, как Вася не по-детски накосячит и переезжает к своей маме жить. А общением с его мамой можно даже пытать и, хотя ей уже далеко за восемьдесят, я порой думаю к вам её на фриланс пристроить, когда вы кого-нибудь расколоть не можете.
У Визгликова в голове почему-то был сформирован чёткий образ Нинель как полностью погружённой в работу одинокой дамы, и сейчас мир для него стал немного другим.
Двор, залитый дождевой водой, был совершенно пустым, и только редкие стайки прохожих выпархивали с вечернего рейса автобуса и быстро разбегались в разные стороны, пряча головы под зонты и полиэтиленовые пакеты. Последний на сегодняшний день автобус нервно затормозил возле остановки, из него выскочила девушка, провалилась в лужу и, не останавливаясь, побежала к спасительному подъезду. Но пробегая мимо помойки, она вдруг услышала странный звук, идущий из-за ограждения за баками. Барышня остановилась, вытянула шею и услышала, что звук повторился, но его заглушил звонок телефона.
— Да, мам. Да иду я, тут вроде как ребёнок плачет. Я возле мусорки.
В следующую секунду, после того как девушка повесила трубку и сделала шаг в темноту, она почувствовала резкий рывок и сильный удар в лицо, а её мать, беспокойно выглядывающая в окно, увидела лишь как с парковочного места спокойно отъезжает неприметный автомобиль.
Глава 13
Обычно пустующее к вечеру отделение, где трудилась следователь Осколкина, сегодня гудело как улей, а сама виновница нагрянувших проверок нехотя отвечала на вопросы у себя в кабинете, только сидя уже не за столом, а на том месте, где обычно сидели те, кого допрашивала она.
— Пописать можно? — не мигая она уставилась на молодого следователя, пытаясь хоть ненадолго выбить из колеи сотрудника собственной безопасности.
— Идите, — пожал плечами мужчина и продолжил заполнять бланки. — Только недолго.
— Как получится, — дёрнув губой, Осколкина с шумом отодвинула стул и, хлопнув дверью, вышла.
В коридоре коллеги поглядывали на неё с некоторой затаённой радостью, а дежурный, который обычно вытягивался в струнку при её приближении, даже не повернул головы, беседуя с заплаканной дамой.
— Ну вы поймите, — сжимая насквозь мокрый платок в сухоньких ладонях, твердила женщина, — она мне звонила, я видела, как она вышла с автобуса. Она сказала, что уже возле парадной, и потом пропала. Вы понимаете, что она пропала на отрезке в две парадные.
— Может, зашла к кому-то? — скучающе спросил дежурный, который тоннами принимал заявления от обеспокоенных родственников, а потом оказывалось, что любимый член семьи просто загулял.
— У меня слабое сердце, она никогда бы так не поступила. Она с работы или учёбы сразу домой, если куда-то идёт, обязательно сообщает, чтобы я не беспокоилась, — вдруг женщина замолчала. — Послушайте, она сказала, что на мусорке плачет ребёнок, и почти сразу после этого оттуда отъехала машина.
— Какой ещё ребёнок на мусорке? — нахмурился дежурный.
— Подожди, — властно сказала Осколкина мужчине. — Во сколько всё произошло? — глянув на заявительницу, сказала она.
— Господи, да вот полчаса назад. Я всё оббегала, всех соседей, нигде нет её. К вам побежала.
— Почему на место наряд не вызвали? И потом, пока вы бегали, она могла уже и домой прийти.
— Там тётушка наша, она старенькая, но сидит с телефоном в руке, если бы Майя вернулась, она бы сразу меня набрала. А в полицию я звонила, сказали ждать. А чего ждать? — топя последние слова в рыданиях, спросила женщина.
— Так, — вздохнула Осколкина, — ну-ка найдите мне телефон Лисицыной.
— Зачем? — покосился на неё дежурный.
— Я тебе ещё отчитываться должна?! — с места в карьер заорала Осколкина. — Быстро телефон ищи. И машину мне, поехали на место происшествия.
Осколкина метнулась обратно в кабинет, воззрилась на сидевшего в её кресле человека и бросила через плечо:
— Вызывайте к себе, сейчас я на работе. У нас человек пропал, — и, поднося трубку к уху, проговорила. — Анна Михайловна, несмотря на наш последний разговор, я сейчас хочу, чтобы ваши специалисты подъехали по адресу. До дома не дошла девушка, услышала детский писк возле помойки, через несколько секунд оттуда отъехал автомобиль. Таких совпадений, по-моему, не бывает, если учесть ещё и то, что первую, — она помолчала, — добычу, ему пришлось оставить. — Я вас жду на месте.