— Не знаю. Я ещё не научилась на расстоянии препарировать воспалённое сознание преступных субъектов, — Глаша потёрла лицо руками. — Засиделись мы с тобой. Пошли поедим где-нибудь?
— Подожди, Глафира, а остальное? Ведь есть же много девушек, что исцелились, как же быть? Они все в опасности.
Глаша покачала головой, закрыла свою сумку и подняла глаза на Архарова.
— Ты видишь эту стопку дел?
— И что?
— Это их мы можем сейчас в сейф убрать под замок, а теперь представь, что это не папки, а люди. Как мы можем всех обезопасить? А главное — без их согласия мы вообще сделать ничего не сможем. А предупредив их, просто посеем в головах панику и смуту.
— И что же? Теперь ничего не делать? — возмутился Артём.
— Почему ничего не делать? Преступника искать, — философски заметила Глаша и показала на загоревшийся экран телефона Артёма. — Тебе сообщение пришло.
— Визгликов срочно на место происшествия вызывает.
— Мы спать когда-нибудь будем? — заметила Глаша и, встав из-за стола, проговорила, широко зевая: — Ну, поехали. Нужно только ключ отдать на вахту, а то эти дамы фанатичные потом живьём нас сожрут, — сказала Глаша, выходя из офиса религиозной организации.
Мокрая дорога привела Глашу и Архарова к месту, где ещё не так давно пропала девушка. Глафира с тяжёлым выдохом оглядела довольно глухой и плохо освещаемый двор, оценила шикарные заросли кустов, торчащих со всех сторон, и, выйдя из машины, подошла к одному из полицейских.
— Польская, эска, — коротко сказала она и вспомнила, что совсем недавно представлялась полным именем и чеканила каждый слог, когда говорила, откуда она. — Что здесь?
— Заявительница дома, к ней скорая едет.
— Кроме этого?
— Ну, оцепили периметр, ждём оперов.
— Какой периметр? — недоумённо спросила Глаша.
— Мусорки. Мать сказала, что там пищал кто-то, дочь пошла глянуть, и потом всё. А следом машина отъехала.
— А помойку вы зачем охраняете? Вы думаете, пропавшая там прячется, что ли? Или злоумышленник?
— Не, ну так-то мы вас ждали.
— Чудно. То есть никаких оперативных шагов не предпринимали. Супер, — Глаша посмотрела на Архарова. — Поскольку я следователь, я к маме, а ты, Артём, — она сделала приглашающий жест и показала на бетонное ограждение баков для отходов. — Говорят, девушка здесь пропала и пищал кто-то.
— А у вас здесь портал, что ли, куда только оперативникам можно входить? — поморщился Артём и бросил полицейскому: — Пошли, светить будешь. Мать считает, что её увезли? — проводив взглядом Глашу, спросил Артём.
— Не знаю, она только твердит, что машина уехала.
— Поквартирный делали?
— Не успели ещё, — покачал головой полицейский.
— А чего? Сильно заняты были? — послышался из темноты голос Визгликова, и после появился он сам. — Мужики, я не понял, вам просто обязательно нужно, чтобы живое человеческое тело дошло до состояния безжизненности. Давайте шевелитесь. Архаров, ты криминалиста вызвал?
— Нет.
— А чего варежкой хлопаешь? Где Польская?
— К матери пошла. К девушкиной, пропавшей.
— Что ж вы все такие косноязычные, — плюнул Стас. — Пошли, на помойку полюбуемся, а вы, соколы, давайте на поквартирный.
— Так ведь поздно. Спят люди, — буркнул один из полицейских.
— Ты придурок, что ли? — Стас вперил в него взгляд. — А если девушку и правда похитили? Быстро на поквартирник. Никакой дисциплины. Архаров, что встал, пошли. Где там машина стояла, которая отъехала?
— Сказали, что вон на том месте, а девушка звук какой-то услышала возле помойки.
— Ну, предположим, она сюда пошла, — Визгликов сделал шаг вперёд, — здесь глухая бетонка со всех сторон, скорее всего, включила фонарик, ведь она не кошка — в темноте не видит. И если бы здесь кто-то стоял, то наверняка она бы успела ретироваться.
— А если отсюда звук шёл? — Архаров заглянул за мусорный бак и увидел там огромную прореху. — Смотри, один бачок стоит ровно, а второй почти к самой стене придвинут и расположен косо.
— Ну-ка иди в квартиру и глянь из окна. Видно будет меня или нет? — сказал Стас, а сам обошёл ограждение с внешней стороны и детально стал осматривать землю, пляшущую в центре фонарного отсвета. — Зараза, — тихо прошипел он и поднял трубку телефона.
— Ну, если ты фонарик выключишь, то я тебя точно не увижу, — сказал Архаров.
— Спускайся. Есть следы волочения, и сумочка здесь лежит, — сидя на корточках и светя на валяющийся тёмный женский рюкзачок, сказал Стас. Он нехотя достал телефон и, набрав номер, проговорил: — Юлия Дмитриевна, боюсь, вам придётся приехать.