Только сейчас Погорелов заметил, что, выбегая из дома, схватил нестираную куртку, в которой в прошлый раз помогал в коровнике, и теперь от неё шёл крайне специфический запах.
— Блин, что за день. Ну почему нельзя, чтобы всё было хорошо? — пробормотал он.
Добравшись на электричке до нужного посёлка, Сергей вышел на станции, побродил по улицам и увидел старый баннер с надписью: «Кафе с кофе».
Погорелов уныло посмотрел на подсохшие коврижки, грустившие за подёрнутым пылью стеклом витрины, оценил «Кофе варёный» и подумал, что, оказывается, ещё есть такие места, хотя в современных реалиях на продаже несвежей выпечки и бочкового кофе выручку явно не сделаешь.
— Что будете? — из подсобки выплыла немолодая женщина с сильными отёками под глазами.
— Да пожалуй, ничего, — вздохнул он.
— А чё пришли? — поджав губы, спросила буфетчица. — Местов для работы нет.
— Встреча у меня здесь, — вздохнул оперативник.
— Если встреча, то хоть кофе возьмите, — снова буркнула женщина и начала безапелляционно лить пресловутый варёный кофе в чашку.
Сергей сел за столик в углу, вывернул подкладкой наружу воняющую куртку и, подняв выпавшие бумажки, положил рядом на столе. Погорелов чувствовал себя чертовски усталым, и хотя расследование было в самом разгаре, ему хотелось просто закрыть глаза и оказаться где-то далеко отсюда, чтобы перестать видеть смерть, слышать о жертвах и быть в постоянном поиске. Его как-то спросил молодой человек, горевший до работы опера и рьяно рвущийся на службу, о секретах оперских приёмов, и Погорелов тогда долго и мудрёно рассказывал обо всех премудростях, выпускал из края рта сигаретный дым и чуть прищуривал глаз. Ему тогда казалось, что он на вершине своего Олимпа, и чувствовал себя этаким умудрённым профи, а сейчас такое поведение ему виделось смешным. И тогда молодому дарованию он не сказал всей правды, потому что вряд ли сам хотел признавать, что в работе опера восемьдесят процентов успеха зависит от твоего собственного коэффициента удачи. И вот теперь его кран с везением, видимо, перекрыли, потому что собрать в этот раз мозаику он никак не мог. И вроде все детали были на виду, но чего-то явно не хватало. И сейчас он просто вынужденно просиживал время в этой странной забегаловке и даже не знал, с чего начать.
— Мусор уберу? — проскрипела рядом буфетчица.
— Это не моё, вроде, — нахмурился Погорелов, перебирая бумажки.
— Это что хотите сказать, что у меня в помещении грязно? — подбоченясь, гаркнула женщина.
— Нет. Чисто, — со вздохом сказал Сергей. — Я сам всё уберу, отойдите только от меня. Можно, я спокойно додавлюсь вашим кофе?
Услышав чёткое определение кто он такой, Погорелов остался один и с удивлением покопался в незнакомых для себя листочках с быстро начертанными цифрами и номерами телефонов и чеках. Он долго вчитывался в ничего не говорящие названия, пока вдруг кинолента последних дней не стала разматываться назад. Он ясно вспомнил, что когда оставлял машину у сестры жены Степана, то очень быстро удрал оттуда, избегая близкого знакомства с женщиной, и перед этим уронил кипу бумажек из бардачка. Часть он убрал обратно, а часть упала на асфальт, и он, подобрав их, быстро сунул в карман и теперь чётко понимал, откуда у него взялись эти записки.
— Юлия Дмитриевна, предположительно, микроорганизмы на прокладке могли быть от молочной продукции? — набрав номер телефона Юлии, спросил он.
— Вы знаете, очень похоже. Там и набор такой специфический, но я об этом не подумала, потому что откуда бы там взяться питательному раствору.
— Я всё понял, спасибо, — Погорелов повесил трубку и набрал номер телефона Визгликова. — У меня есть предполагаемый подозреваемый.
— Я теперь на тебя каждое утро орать буду, — ответил Стас. — Говори.
— Это может быть брат Алексея, Степан. На месте преступления, где сбросили девушку в лесу, валялась прокладка. Сейчас я точно уверен, что она от доильного аппарата, по крайней мере у меня есть на неё чек, и он у меня из машины Степана.
— Притянуто, конечно, но на безрыбье… А то у нас голяк по всем фронтам, а девушка пропала. Куда ехать?
Погорелов быстро назвал адрес, вызвал такси и, сказав адрес фермы, помчался в том направлении — поджидать Визгликова и Архарова.
Латунин, молившийся, чтобы ему никто не позвонил и никуда не вызвал, ещё с ночи выдвинулся в городок, где встретил Виталину. Он даже сам не понял, почему вдруг решил, что ему просто необходима эта самая машина в кредит, на которой он ехал, но сейчас ему хотелось всё поменять в своей жизни. Было легко, весело, прилетела стая тех самых бабочек, сопровождавших переживания влюблённых, и мир стал каким-то добрым и светлым.