В квартире было так же тихо, как вчера вечером, и Сергей, поднявшись с дивана и потирая сонное лицо, пошёл в сторону комнаты, где спала Яна. Но, к его удивлению, там было пусто и не было ни одной Яниной вещи. Быстро обойдя всю квартиру, Погорелов набрал номер телефона девушки и, пока слушал механическое: «Абонент вне зоны действия сети», нашёл записку на кухне: «Привет. Спасибо за всё. Вернулся мой парень, мы улетели отдыхать. Он сможет обо мне позаботиться. Я звонила вашей начальнице, она сказала, что нет никаких препятствий для того, чтобы я уехала. Ещё раз спасибо». Погорелов несколько секунд стоял в некотором ступоре, потом медленно положил записку на стол и долго смотрел на экран телефона, где мерцало имя фермера, показывая входящий звонок.
— Слушаю, — глухо сказал Сергей.
— Что-то не так. Ты, или вы… Короче, — частил словами фермер, — после вчерашнего-то разговора и вот как ночью я тебе звонил, жена-то моя не вернулась. Я ночью проснулся, когда тебя набирал, думал, что она спит в гостиной, посмотрел — нет её. Потом я подумал, что у подруги осталась, она редко, но так делала, но всегда предупреждала. А сегодня прям с ранья начал всех обзванивать, и она, куда собиралась, никуда не доехала. Нет, только недалече от нас есть ферма небольшая с цветами, она всё хотела какие-то гладиолусы, так вот туда заехала, а потом всё.
Погорелов стоял, уперев взгляд в записку, его сердце покрывалось тонкой пепельной корочкой, а мозг отказывался пропускать внутрь чужую беду, ведь внутри Сергея сейчас жила, росла и топорщила острые края его боль.
— Ещё раз, — сказал оперативник и смял клочок бумаги в кулаке, — я ничего не понял.
А Визгликов с Глашей в это время были уже почти на подъезде к нужной локации, и Польская терпеливо слушала стенания Стаса Михайловича по поводу разболтанности оперативного состава.
— Хуже крепко пьющего оперативника только влюблённый оперативник, — стуча пальцем по зависшему ненадолго навигатору, сказал Стас. — Польская, нам туда долго шарашить, поэтому давай делом займёмся.
— Каким?
— Глаша, — простонал Визгликов, — ну хоть ты вынь голову из песка. У нас что, дел мало?
— Наоборот, слишком много. Я порой не знаю, за что хвататься.
У Глаши зазвонил телефон, она подняла трубку и, легко улыбнувшись, отозвалась:
— Нет, я на работе. Прости, не сегодня, — Глаша помолчала, выслушивая ответ, коротко вздохнула и проговорила: — Не вопрос, значит, никогда, — и, повесив трубку, повернулась к Стасу. — Так о чём мы?
— Сейчас о том, что ты себе мужика завела.
— А вам не кажется, что это не ваше дело?
— Польская, ты с ума сошла? — Визгликов округлил глаза. — В кои-то веки я могу официально и почти круглосуточно тебя троллить, а ты говоришь, что это не моё дело. И уж коли так вышло, что ты моя, то и всё, нет, абсолютно всё, связанное с тобой, — моё дело. Да это дар свыше за все мои с тобой злоключения.
— Стас Михайлович, вот вам совсем сейчас сарказм не к лицу.
— Ой, Польская, много ты понимаешь, — махнул рукой Визгликов. — Надо ещё понять, во что там Латунин вляпался.
Его слова перебил телефонный звонок и, судя по Глашиному выражению лица, звонил прежний абонент, с которым разговаривать она явно не хотела. Остаток пути прошёл в напряжённом молчании, где периодически всхлипывал сообщениями Глашин телефон, а она после прочтения текста только мрачнела и глубже зарывалась в кресло, втягивала голову в плечи и вздыхала.
— Что, роковая женщина, любовники одолевают?
— Вам смешно, а я, начитавшись учебников по психиатрии, уже в каждом маньяка вижу. Этот вообще истеричка.
— По-моему, мы приехали, — рассматривая здание местной больницы, сказал Стас. — Ладно, пошли посмотрим, в чём там дело.
Визгликов припарковал машину возле приплюснутого трёхэтажного здания, скоро вышел и быстрым шагом направился к входу. Глаша чуть задержалась, отбивая назойливые звонки, выключила телефон и догнала Стаса, который уже поднимался по лестнице. Очутившись возле палаты, где лежал Латунин, Стас без стука раскрыл дверь и упёрся взглядом в девушку, сидящую возле кровати.
— Вы кто?
— Я, — девушка подняла к Стасу вспухшее от синяков лицо, — Виталина.
— Ну, судя по вашему виду, наш Ромео встал на вашу защиту? — спросил Визгликов.
— Да.
— Как он? — спросил Стас, глядя на подключённого к монитору Латунина.
— Очень плохо, — девушка уронила лицо в ладони и заплакала.
— Так, хорош сырость разводить, — поморщился мужчина, — что случилось? Что с вами случилось и почему сейчас Рома в коме?