— Чего же делать-то? Где искать? — суетливо перебирая руками край клеёнчатой скатерти, приговаривал фермер.
— Давайте поговорим, — Глаша сгрузила свою сумку на пол и, скинув пальто, присела напротив. — Скажите, пожалуйста, а вы не замечали, чтобы ветврач проявлял к вашей жене интерес?
— Да нет, вроде, — неуверенно пожал плечами фермер. — Ну а как это, например? — он вскинул глаза на Глафиру. — Мы же вроде как дружили все вместе, ну так, приятельствовали. Моя Лена любила сладкое, пирожные всякие и десерты новые, которые в телефоне всегда выскакивают, в этих, как их, — он нахмурился, — в историях.
— Почему любила? — быстро спросила Глаша.
— Не понял.
— Вы сказали: «Она любила». Как бы в прошедшем времени.
— А, — фермер вздохнул, — она на диету села. Ей наш приятель-то всё время сладости таскал, я уже шутковал, что чутка разнесло её.
— Скажите, а на ферме, которая была у вас с братом, этот ветврач работал?
— Ну не так чтобы работал, — пожал плечами мужчина, — он подрабатывал. Но, конечно, приезжал туда. Там живности-то много у нас было.
— Подумайте, может быть, он мог иметь отношение к тому случаю с женой вашего брата.
Мужчина нервно дёрнулся, в одном глазу блеснул луч света от лампочки, и Глаша увидела, что там появилась слеза, он потёр ладони и покачал головой:
— Ну как же это. Мы б заметили, наверное, — он вдруг вздохнул и, глянув на Глашу, сказал: — У меня ж скотина не доена с утра и не кормлена. Точно вы сказали, надо бы брату позвонить. Он же со скотиной поможет, они мучаются ведь.
— Может, позже? — с нажимом сказала Польская. — Мы сейчас про поиски вашей жены говорим.
— Я один звонок сделаю, он приедет. Я всё откладывал, а надо было днём ещё позвонить. Они ж тоже живые, сиськи молоком надуты, животы небось свело от голода… А с меня теперь какой шкондыбарь до них?
— Что случилось? — спросил Погорелов, входя в комнату.
— Да скотина-то уже вся извелась. Я брату хочу позвонить.
— Звони, кто мешает-то?
Сергей снова вышел на улицу, увидел сидящего на лавочке Визгликова и, подойдя, проговорил:
— На ветеринара ориентировку дали, Кирилл там шаманит с какими-то прогами, фото Лены тоже везде разослали.
— Не понимаю. Логики его не понимаю. Вообще, странное поведение. До этого он боялся резать, а тут за один раз увёл с собой двоих, — Стас посмотрел на часы, отметил, что стрелка часов уже подбирается к восьми утра, и увидел на экране телефона незнакомый номер.
— Слушаю. А вы откуда мой телефон взяли? Понял, — Визгликов вскочил и крикнул Сергею: — Польской скажи, что мы поехали, там сосед звонил, вроде как есть движение в квартире врача.
— Давай я здесь останусь на всякий, Польскую тут страшно одну оставлять, а к вам сейчас экипаж на подмогу вызовем.
Сергей вернулся в дом, споткнулся о старую спортивную сумку, брошенную в прихожей и, тихо выругавшись, прошёл в комнату.
— Глаша, тебя Стас зовёт. Там вроде как ветврач объявился, — крикнул Сергей и, не увидев Польской, спросил: — А где она?
— Так посикать вышла. А что случилось?
— Ничего. Я с тобой останусь, они поедут проверят.
— Вдруг важное что, так давай тоже. Може, мою найдёте. Что со мной будет-то?
— Нет, — жёстко сказал Погорелов. — Глафира, давай быстрее.
Проводив Визгликова и Глашу, Сергей постоял на улице, вытащил телефон и в очередной раз набрал той, чей номер так и был вне доступа. Покачавшись с пятки на носки, он поёжился от пронзительного козлиного крика и пошёл в дом.
— Слушай, они орут там как оголтелые. Чего там сделать надо? Воды, травы какой-то кинуть?
— Да не, ты не разберёшься, — замахал руками фермер. — Вроде бы брат подъехать обещал. Ты это, лучше чайник поставь.
— Да ладно, я хоть голову проветрю. Где там что?
— Вода из колодца сильно студёная, не бери, там ванна стоит внутри, там потеплее. Ну и сено увидишь. Только ты осторожнее, там проводка полетела, я пока с ногой не разберусь так и не сделаю. Ты просто им сена покидай, они и заткнутся, — слабо улыбнулся мужчина и, открыв комод, вынул коробку конфет. — Может, чаю, а то провозишься, провоняешься. Постоят и так.
— А потом и чаю, — наигранно бодро сказал Погорелов и пошёл прочь: сейчас ему было почему-то особенно тошно: наверное, потому, что он начал осознавать возвращение такого знакомого одиночества.
Погорелов вышел за дверь, прошёл по тесному коридорчику сарая и, остановившись возле морозильных ларей, пошарил по стене рукой, пытаясь нащупать выключатель. И в тот момент, когда загорелся свет, взгляд Сергея упёрся в электрический щиток. На секунду Погорелов замер, опустил глаза вниз и открыл один из ларей. Потом вдруг тихо охнул, чуть выгнулся вперёд и после того, как из уголка рта потекла ярко-красная струйка, тяжело осел на пол.