Польская тряхнула гривой волос с преобладающим светлым цветом.
— Заметили? Я мелирование сделала. — улыбнулась она.
— Надеюсь, это что-то приличное. — поджал губы Визгликов и пошёл к себе.
— Так называется техника окрашивания, я решила, что буду уходить в блонд.
— Куда? — нахмурился Стас.
— Хочу сменить рыжий цвет на белый.
— А, я-то надеялся, что блонд — новое название декретного отпуска. — фыркнул Стас.
— Нет. Я решила, что если я не буду отвлекаться хоть на что-то, то превращусь в киношную закомплексованную бабищу, ненавидящую всех.
— Это ты сейчас на Лисицыну намекаешь, — прыснул со смеху Стас.
— Не, ну вы в себе? — закидывая сумку на стол, спросила Глаша. — Вот уйду в частные детективы, будете скучать, вам ведь нравится меня троллить.
— Нет. Тогда ты будешь влипать в неприятности, а мне тебя вытаскивать. Лучше оставайся. — махнул рукой Стас. — Товарищ Погорелов и товарищ Латунин, я вас категорически приветствую. — окликнул он появившихся на пороге оперов.
Следом за ними в кабинет скоро вошла Лисицына, подошла к передвижной доске, установленной возле стены, и проговорила:
— Давайте поговорим, потом обоснуетесь на новых местах. Стас, что по делу, на которое ты выезжал?
— Печальная печаль. Из-за выходного дня долго возились, чтобы оформить взлом этого чёртового помещения. Короче, хозяин магазина, что сдаётся в аренду, за границей, возвращается через три дня. Палец, найденный на прилавке, вряд ли принадлежит пропавшей девушке. По крайней мере, по группе крови точно не сходится. Для точности сделали ДНК анализ, но пока что ждём результаты.
— Кто будет потоково вести это дело? — спросила Лисицына. — Не вижу леса рук.
— Давайте я. — тихо заметила Глаша.
— Хорошо. Дальше, что у нас ещё?
— Расчленёнка из Газели. — сказал Астахов.
— Есть намётки? — спросила Лисицына.
— Труп пока не опознан. — Визгликов полистал блокнот. — Ребята ДПСники все показания дали, Газельку криминалисты на винты разобрали и холодильник тоже. Пока что ничего толкового нет. — Стас вздохнул.
— Из прошлого, я копаю «Штопая сердца» и там есть ещё случай интересный, только я пока не могу найти родителей одной из пострадавших девушек. — сказала Глаша.
— По Лопатину-младшему что? — спросила Лисицына.
— Ищем. — глухо сказал Стас. — Сейчас кое-какие версии доработаю и доложусь.
Лисицына в ответ покивала, встала с места, походила по кабинету и со вздохом проговорила:
— В прессу, безусловно, просочилась информация о наших последних расследованиях, окрестили они нашего, — Лисицына прочистила гордо, нервно поправила волосы, оппонента «Игрок». Не знаю, может, когда они клички упырям дают, это лучше продаётся. Суть не в этом, суть в другом. Нинель Павловна сделала анализ ДНК дяди Мити и сравнила с Соболевскими результатами. Никаких родственных связей между ними нет. Да и следов пластических операций на нём тоже не было.
В кабинете повисла долгая, тяжёлая пауза, где было слышно, как еле-еле жужжат светильники и стучит об оконные стёкла мелкий дождь.
— То есть, этот самый Игрок жив? — уточнила Глаша.
— Этого я утверждать не могу, но поймали мы точно не того. — Лисицына облокотилась спиной о стену и, глядя в окно, сказала. — Я хочу, чтобы каждый из вас сейчас серьёзно подумал, потому что больше играть по его правилам мы не будем. Достаточно. Так что кто хочет уйти, я подпишу рапорт без лишних слов. И ещё, я ввожу мораторий на сочувственные взгляды и обсуждения того, что было. Мы берёмся за это дело с чистого листа, но имея в арсенале хорошую базу данных.
— Кто ведущий следователь по делу Игрока? — спросила Глаша.
— Я! — твёрдо ответила Лисицына. — Ну и ещё у нас на проверке остаётся информация о доведении до самоубийства Инессы. Сбор данных на Погорелове. — Лисицына помолчала и добавила. — Ну и поздравляю нас с обретением постоянного места. Теперь будем работать здесь, нашему отделу присвоили особый статус, что не добавляет оптимизма, потому что теперь все дела по маньякам мы обязаны будем проверять.
— Как это? — спросил Визгликов.
— Ну, если есть серия, то она переезжает к нам. Мы будем курировать следствие. В особых случаях забирать к себе.
— Смешно. А спать и есть мы можем? Или эти функции нам упразднили за ненадобностью? — покривился Визгликов.
— Если успеем, можем. — Лисицина хлопнула в ладоши. — Давайте за дело, у меня совещание в Главке, я через полчаса уеду, если есть вопросы, жду у себя.
Лисицына молча вышла, оставшиеся несколько минут помолчали, потом разошлись по местам, и жизнь потихоньку стала входить в рабочее русло.