— Понятно. Ладно, я, пожалуй, буду разбираться, что произошло, а вы организуйте стол, сегодня всё равно голова у всех не на месте. И ещё нам нужно два оперативника, — глухо добавила Анна.
— Может, хотя бы Серёжу проводим сначала? — резко спросила Глафира.
— Пока мы провожаем Серёжу, где-то в заложниках сидят две девушки, — тихо ответила Лисицына. — И как не нам с тобой знать, как это, когда ты молишься о помощи каждую секунду. Разберёмся с делом, потом проводим по-человечески, а сейчас по рюмке перехватим, и работать.
Глава 15
Холодная струя воздуха летела в слегка приоткрытое окно и раздражающе лупила в замазанные вчерашним похмельем, пока ещё закрытые глаза Визгликова. Сознание Стаса понемногу стало просыпаться, и он почувствовал, как задеревенело всё тело от неудобной позы, а щека словно приклеилась к поверхности рабочего стола, на которой он уснул, так и не дождавшись звонка из больницы, куда доставили фермера после нападения.
— Твою ж, — тихо просипел Стас, разгибаясь в пояснице и двигая плечами. — Сколько времени-то?
— Восемь, — глухо отозвалась Глафира.
— А ты чего здесь делаешь? — жадно хлебая воду из графина, спросил Стас.
— Подремала пару часов на диване и сижу, пытаюсь понять, что произошло и где кого искать. Только голова как кочан капусты, причём гнилой.
— Ладно, пошли кофе выпьем. Лисицына где?
— С утра куда-то умотала, — поднимаясь из-за стола, сказала Глафира, посмотрела на зазвонивший телефон и, подняв трубку, произнесла: — Что? Нет. Потому что, — грубо гаркнула она и, бросив телефон, вдруг смела все документы на пол, швырнула в стену свою сумку и, рухнув обратно на стул, разрыдалась.
Глаша не помнила, чтобы она так плакала. Ей казалось, что вчера, когда они с Визгликовым вернулись к фермеру и нашли там оглушённого хозяина дома и остывающее тело Погорелова, ей просто вырвали сердце с корнем, и на этом месте осталась саднящая рана, которая теперь никогда не заживёт. Глаша трясущимися руками приняла стакан воды от молчаливого Визгликова, шатаясь от стены к стене доползла в туалет, где сунула голову под сильный напор ледяной воды, а потом долго смотрела в зеркало, пытаясь разглядеть в мути своего сознания хоть какой-то клочок надежды, за что можно было бы зацепиться, чтобы продолжать жить.
— Что случилось? — спросила Лисицына у Стаса, собиравшего с пола бумаги.
— Глаша, — обронил он и, сложив кое-как папки с делами на стол, поднялся. — Ей совсем тяжело.
— Понимаю, — скоро сказала Лисицына. — Стас, сегодня придёт несколько оперативников на собеседование.
— И что мне с ними делать?
— Как минимум кого-нибудь выбрать, — устало сказала Лисицына. — Я через час уеду, вернусь только вечером, пожалуйста, поговори с претендентами.
— Аня, у меня нет времени. Я сейчас в больницу поеду, нам нужно понять, кто напал на фермера и… — Визгликов замолчал. — И Серёгу.
— Ну вот, выберешь оперативника, и он поедет, — спокойно сказала Лисицына.
— Ань, у нас что-то случилось? — глядя прямо ей в глаза, спросил Стас.
— А того, что произошло, недостаточно? — не отводя взгляда, отозвалась Лисицына. — Тебе не кажется, что всему виной наша какая-то нарисовавшаяся здесь семейственность. Мы с тобой взяли на себя роли этаких суровых родителей, чуть ли не удочерили Глашу, а Латунин и Серёжа были как старшие братья. Мы создали себе крайне комфортные условия существования и так неспешно пытаемся что-то расследовать, копаемся левой лапкой в делах. Ладно бы, если б мы, например, на овощебазе работали, а так, получается, мы жонглируем чужими жизнями.
— Ань, что с тобой?
— Стас Михайлович, давайте приступим к выполнению своих рабочих задач, — сухо сказала Лисицына и, выходя, бросила через плечо: — Охранника внизу я предупредила, что сегодня придут сотрудники на собеседование.
— Понятно, — пожав плечами, сказал Стас и в десятый раз набрал номер телефона больницы. — Алло, девушка, легче на Луну дозвонится, чем к вам. Следователь Визгликов, я по поводу… — Стас замолчал, выслушивая ответ, перебившей его медсестры. — Что значит выписался? Когда?