Резкий визг тормозов заставил Ольгу вздрогнуть и обернуться. Неподалеку от кафе остановился огромный, словно танк джип. Судя по черным следам от покрышек, ему пришлось резко затормозить. Из-под колес автомобиля улепетывала черная кошечка с белой звездочкой на груди. Дверь джипа открылась, и из него вывалился водитель – коренастый пузатый кавказец. Горестно заламывая руки, он забубнил что-то на своем языке, а потом со стоном вымолвил на ломаном русском языке:
– Твою мать! Только контракт выгодный подписал, деньги заплатил! Тварь четвероногая, ты не могла в другом месте бегать, да?!!!!!
– В чем дело? – полюбопытствовала Ольга.
– Кошка видишь? – любезно ответствовал кавказец. – Черный тварь дорога перебежал, да? Теперь удачи не будет, я то знаю. Ой, вай, бедный моя голова!
– Но эта кошка не совсем черная, – возразила Ольга. – У нее грудь белая, значит примета не сработает.
Кавказец отмахнулся:
– Да толку то? Неделю назад чисто белый кошка перебежал… На следующий день жена ушла…
Ольга не нашлась что ответить. Ее согнуло пополам, и она, давясь от хохота, отошла в сторону, усевшись за свой любимый столик. Кавказец, еще немного попрыгав вокруг машины, сел в нее и укатил, распугав неосторожно переходивших улицу прохожих.
– Добрый день, – раздался рядом приятный мужской голос. Ольга обернулась. Рядом стоял давешний милиционер, который приходил к ним в агентство и расспрашивал Милену о покойном брате. Милиционера звали Кириллом, фамилии Ольга не помнила, но это было не столь важно. Мужчина ей понравился еще тогда. Ольга вообще питала слабость к мужчинам в форме, поскольку ее отец служил в МВД. Именно с мундирными службами была связана первая любовь Ольги. Еще в бытность школьницей, она втюрилась в сослуживца отца, бравого лейтенанта, который впоследствии оказался злостным алиментщиком. Но это были детали.
– Здравствуйте, – улыбнулась Ольга. – Присаживайтесь.
– Благодарю, – улыбнулся Кирилл. Эта спокойная улыбка на слегка асимметричном лице понравилась Ольге еще больше. Внизу живота зашевелилось что-то первобытное. «Интересно, – подумала Ольга, – почему считается, что основные инстинкты присущи только мужчинам? Как будто женщина тоже не может хотеть испытать что-то». Ольга улыбалась, в глубине души чувствуя себя дурой. В голове почему-то вертелась фраза из известного фильма: «Я старый солдат и не знаю слов любви…»
К ним подошла официантка. Ольга сделала заказ и вопросительно посмотрела на Кирилла. Тот поспешно произнес: «бутерброд и кофе». Официантка посмотрела на Кирилла с легким презрением и удалилась, почти сразу вернувшись с заказом. Кирилл и Ольга расплатились, и официантка отошла, оставив их вдвоем.
– А я, собственно, к вам шел, – произнес Кирилл, так проникновенно улыбаясь, что Ольга немедленно ощутила желание выболтать ему любую государственную тайну. Однако она постаралась умерить щенячий восторг и изобразила на лице легкое удивление.
– А чем я могу помочь?
Кирилл почти нежно посмотрел ей в глаза.
– Ольга, расскажите мне, пожалуйста, что вы знаете о Богдане Тихомирове и его сестре Милене.
«Он любит не меня, а мои миллионы!..»
Тоже мне кавалер, промелькнуло в мозгах Ольги. Она пожала плечами.
– О Богдане я знаю очень мало. О Милене немногим больше. Она очень закрытый человек и близко к себе никого не подпускает. Мы вроде как подружились в последнее время, но я все равно почти ничего о ней не знаю.
– Как она отреагировала на смерть брата?
– Ой, кошмар какой-то был. Нет, внешне она держалась, ни истерик, ни депрессии. Она как из железа была, а сама втихую плакала. Зайдешь к ней, бывало, а она слезы утирает. Или с утра придет, а глаза красные.
Ольга глубоко задумалась. Кирилл внимательно посмотрел на нее, сдвинув брови на переносице.
– А скандалов между ней и братом вы не наблюдали? – спросил он.
– Никогда. На моей памяти она вообще орала всего два раза. Один раз, когда Богдану девять дней было, она на этого… как его…
– Соловьева?
– Ага, на него накинулась. Вытолкала взашей. А второй раз чуть позже, она ругалась со своим хахалем, Игорем Черновым.
Кирилл вмиг ощутил то самое чувство, которое настигает охотничью собаку, почуявшую дичь.
– А по какому поводу они ругались?
– Не могу сказать, не слышала. Я уже уходила. Хотела зайти к ней и спросить, идет она домой или нет, нам в одну сторону. Подошла к дверям, слышу, она на Игоря кричит. Чего-то такое, типа: «Без тебя обойдусь, не лезь, куда не просят». Вроде того. Потом два дня злая ходила, как собака. Чашку о стену расколотила. Мне велела поискать частные детективные агентства в газетах и по рекомендациям.
– Вы не поинтересовались, зачем?
– Спросила. Она хмурилась, а потом говорит: «Убийцу искать буду. Ментам, – простите, – его в жизни не найти».
– И что? Она обратилась куда-нибудь?
– Вроде нет. Передумала как будто. Я спрашивала, а она мне: «Толку все равно не будет. Если Богдана маньяк убил, менты его быстрее найдут, а если не маньяк – то сыщики будут только «бабки» тянуть, а искать не станут».
– Богдан часто с вами общался?
– Нет, – протянула Ольга, – куда мне с крестьянским рылом в калашный ряд! Так, трепался, когда ждал съемок или за деньгами приходил.
– Вас не коробило, что он «голубой»?
– А чего такого? Парни модели через одного педики. У Богдана это в глаза не бросалось, он внимания на своей ориентации не акцентировал. Это ведь его дело, с кем спать. Нормальный парень со своими недостатками. А у кого их нет? Люди то всякие бывают. Мы с манекенщиками часто дело имеем, так парни ломаются еще больше, чем девчонки. То ему не так, это ему не так… Свет поставьте только слева, ой, с этой стороны меня не снимайте… А Богдан – рабочая лошадка. Дело не только в фактуре. Он очень работоспособный парень был. Без излишних понтов, как говорится. Вот Соловьев – тот тип неприятный. Смотрит вечно как на мусор, словно мы все люди второго сорта.
– А мне говорили, что Тихомиров тоже был весьма высокомерным, – не сдавался Кирилл.
– Да ну, – отмахнулась Ольга. – У них с Миленой это напускное, когда надо впечатление произвести. Вот как-то жена Чернова со скандалом заявилась, был цирк натуральный. Эта Ирина – настоящая стерва. Был бы Соловьев ее мужем, такая гремучая смесь получилась бы! Прискакала эта выдра крашенная, хотела с Миленой разобраться и в кабинет к ней прямиком. Я даже задержать ее не успела… А Милены не было. Богдан в кабинете сидел. Я потом чуть не описалась, когда увидела, как эта дура выскочила вся в ряске…
– В чем?
– В ряске. Ну, в водорослях. Богдан ее головой в аквариум обмакнул, когда та права качать начала… А почему вы спрашиваете про Милену?
У Кирилла для этого был повод. Наследство, про которое незадолго до смерти брата узнала Милена, и еще один малюсенький факт, узнанный накануне. Тихомирова вернулась из Египта не шестнадцатого, а пятнадцатого. Ее алиби летело псу под хвост. Но ответить на вопрос Ольги Кирилл не успел, да и не стал бы он этого делать.
В сумке Ольги ожил сотовый телефон. Она встрепенулась и вынула его, приложив к уху.
– Где тебя носит? – раздался в трубке недовольный голос начальника агентства. – Милена отбыла в неизвестном направлении, сказала, что все бумаги по «Паритету» у тебя, а тебя нет.
– Бегу, бегу, – засуетилась Ольга. – Через минуту буду. Еще что-нибудь надо?
На этот раз Кирилл не расслышал, что проорал начальник. Но, судя по густо покрасневшему лицу Ольги, ничего приятного она не услышала.