Дом был обшарпанным и тусклым. Не верилось, что здесь вообще могут жить люди. Облезлая хрущевка напоминала мрачное пристанище упырей, которые в темноте пьют кровь у жильцов. Во дворе стояли сломанные искривленные качели, на которых сидела ватага подростков, дующих из горла дешевый портвейн. Их взгляды, обращенные на Эдуарда, были злобными. При его появлении они нарочито громко стали материться и слишком часто сплевывать на землю сквозь зубы, дабы показать свою значимость в этом подлунном мире. Неуютно поежившись, Эдуард подошел к ним:
– Ребята, в какой квартире Лена Зудина живет?
– Полтинник, – произнес один из них, гадко улыбаясь. Эдуард сунул в карман руку и вынул сто рублей.
– Сдача будет? – улыбаясь, спросил он.
Купюра мгновенно исчезла в кармане давно немытого паренька.
– За стольник, дядя, мы тебя до квартиры проводим. Держи пузырь, к Ленке сейчас без него идти смысла нету. Скворец, проводи мужика!
Невероятно чумазый пацан, одетый в трико с вытянутыми коленками и полинялую майку с надписью «Нирвана» ходко потрусил к дому. Зажав в руке бутылку со странно выглядевшей жидкостью, Эдуард пошел за провожатым. В подъезде было темно, пахло кошачьей мочой и сивушным перегаром. Под ногами что-то противно хлюпало. К счастью, Лена жила на первом этаже, так что появилась слабая надежда не задохнуться. Однако надежда стала таять, словно лед на раскаленном асфальте. Дверь Зудиной была до ужаса замызганной и держалась на петлях исключительно на честном слове. Замки отсутствовали как таковые, звонок не работал. Пацан ткнул пальцем в дверь, зычно крикнул: «Ленка, к тебе пришли!» и испарился. Эдуард робко потянул дверь на себя и вошел в крохотную однокомнатную квартирку. Никаких признаков жизни в квартире не наблюдалось. Эдуард осторожно вошел внутрь и неуверенно позвал хозяйку. В комнате что-то зашевелилось. Спустя мгновение в дверях показалась фигура неопределенного пола и возраста в какой-то жуткой хламиде, накинутой на плечи.
– Тебе чего, дядя? – проскрипел хриплый потусторонний голос.
– Ты Лена? – спросил Эдуард.
– Ну, Лена, а ты что за хрен с горы? – вяло ответила фигура, глядя на прибывшего одним глазом из-под сети спутанных волос.
– Поговорить надо, – твердо сказал Эдуард. Девушка пожала плечами.
– Ну, говори. Выпить есть?
Эдуард протянул девушке бутылку. Она жадно выхватила ее у него из рук и сделала большой глоток прямо из горлышка, затем сморщилась и закашлялась.
– Когда-то я «Наполеон» пила, – усмехнулась она. – А теперь вот сивуху из горла… Да ты проходи, не стесняйся. О чем говорить-то будем?
Эдуард направился вслед за девушкой в комнату, но замер на пороге. На стене висел плакат, рекламирующий минеральную воду. На нем, обнявшись, сидела молодая парочка: красивая брюнетка с длинными волосами и Богдан.
– Говорить будем о нем, – хрипло произнес Эдуард. – Ты ведь его знала?
Девушка криво усмехнулась и села на старый продавленный диван.
– Знала? Это слабо сказано. А ты что, меня не узнал?
Эдуард покачал головой, затем снова взглянул на плакат. Между красавицей с рекламы и замызганным существом, сидящим рядом, было определенное сходство. Девушка снова усмехнулась.
– Да, приятель, это я. Вот какой я была, пока он меня не бросил. Бешенные бабки зарабатывала. Такое тело было, а сейчас… – девушка скинула покрывало, и Эдуард непроизвольно скривился, видя болезненную худобу, синяки и кровоподтеки на торчащих ребрах. – Что, не хочешь меня? А раньше все хотели.
– Ты ведь с Богданом жила раньше. У него были враги?
Девушка пожала плечами.
– У кого их нет. Менты меня тоже про это спрашивали. У Богдана была масса завистников в среде манекенщиков. Он молодой был, красивый, фотогеничный. Его охотно снимали для рекламы. Хорошо зарабатывал. Многие завидовали. Опять же любовники и любовницы, покинутые и брошенные им. У него нервы были, как сталь и сердце холодное. Он никого не любил, кроме сестры. Ты Милену знаешь?
– Знаю.
– Та еще штучка. Мы дружили одно время, пока я на дно не скатилась. Она, правда, приезжала пару раз, денег давала, в квартире убирала. Жалела меня, хотя сама такая же, как Богдан. Потом перестала навещать, да я и не страдала. Твари они оба, и он, и Милена. Сердец при раздаче не досталось.
Девица тускло ухмыльнулась, сделала еще один глоток и закашлялась.
– Кто мог желать его смерти? – тихо, но настойчиво спросил Соловьев.
– Да мало ли… Ты его любовник? Я не узнала сразу… Видела вас вдвоем как-то… Говорили же, что маньяк его убил.
– Вряд ли.
– Вон оно как… Не знаю я тогда. Завистники, любовники – это все не то, хотя люди разные бывают. Он всегда уходил сам, никто никогда его не бросал. Многие полжизни бы отдали, чтобы он вернулся, да и я в том числе, хотя он, конечно, сволочью был первостатейной. Пользовался людьми, как вещами, как игрушками. Ты слышал про Олега?
– Нет. Кто это?
– Менеджер из агентства. Они когда-то были любовниками. Тот перед Богданом стелился, контракты выгодные подсовывал, хотя Богдан и не просил. А потом Богдан его бросил. Ему просто стало скучно с Олегом. Видел бы ты этого несчастного парня. Богдан его не просто бросил, он из него все соки выпил, как вампир, отформатировал, как дискету.
– Олег не мог захотеть ему отомстить?
– Олег выбросился из окна спустя неделю после их расставания.
Эдуард глубоко задумался.
– А еще может быть что-нибудь этакое, чего я не знал?
Лена вытащила из пачки сигарет одну, сунула в рот и закурила.
– Менты меня на опознание отправили. Бабка какая-то на меня смотрела. Значит, бабу какую-то ищут. Парик мне рыжий одевали. Вот и кумекай. Сестрица его закрутила роман с каким-то бизнесменом крутым. Как зовут, чем занимается, не знаю. Но однажды я видела их вместе в парке. Богдан жутко орал на того, а мужик вроде как оправдывался. Попробуй там поискать.
Лена снова глотнула из бутылки. Эдуард понял, что разговор закончен и направился к выходу, но ее голос остановил его.
– Скажи, ты его очень любил?
Этот простой вопрос вдруг заставил сердце Эдуарда сжаться, словно его давили тисками.
– Да, – глухо ответил он после короткой паузы.
– Я тоже, – произнесла Лена и неожиданно зарыдала, уткнувшись лицом в грязный матрац.
Вряд ли Соловьев был в курсе, что Кирилл Миронов идет с ним параллельным курсом. В отличие от Эдуарда Кирилл занимался своим делом и был профессионалом. Правда, запутанное дело об убийстве Богдана Тихомирова никак не давалось ему.
Помимо крепких подозреваемых, в число которых входили три человека: Соловьев, Милена и Чернов, следовало проверить еще один застарелый следочек – выбросившийся из окна Олег Чирцов. Кирилл, докуривая сигарету, обзвонил всех знакомых ему сотрудников агентства, где прежде работали Чирцов и Тихомиров, однако никто не смог дать ему никаких внятных объяснений. Во всяком случае, никто из сотрудников на похороны не ходил. Не тот был Чирцов человек, чтобы с ним считаться. Добравшись до отдела кадров, Кирилл узнал адрес Чирцова и поехал туда, побеседовать с родными. А вдруг? Кровная месть… как в индийских фильмах… А сейчас я и сорок моих слонов споем тебе прощальную песню…
Дверь из дешевого дерматина долго не открывали, хотя внутри кто-то возился. Наконец неприступный желтый монолит, разделенный гвоздями-пуговками, дрогнул, и в щели показалось женское лицо. На голове дамы были феерически накручены бигуди, создававшие впечатление, что голову оккупировали синие гусеницы.
– Вам кого? – осведомилась дама невероятно писклявым голосом.
– Милиция, – хмуро произнес Кирилл. – Старший лейтенант Миронов. Мне нужен Олег Чирцов.
Дама захлопнула дверь, а потом, погремев цепочкой, распахнула ее. Лицо женщины было суровым.
– А что вам нужно от Олега?
– А он дома? – глупо спросил Кирилл. Вот это номер! Хотя… Ему все говорили, что он выбросился из окна, но ведь никто не сказал, что он умер.
– Можно подумать, он может куда-то пойти, – злобно фыркнула женщина. – Что вам надо от него?
– Мне нужно задать ему несколько вопросов.
– Не думаю, что он вам ответит, – презрительно сказала женщина.