— Нет.
— Передайте ему мои слова.
Я передал.
— Сядьте в машину и заведите двигатель. Я последую за вами через минуту-другую.
Я повернулся к Куки и хлопнул его по плечу.
— Когда закончу фразу, давай поглядим, сколько громко ты можешь смеяться. Хорошо? Так что можешь начинать.
Куки засмеялся. Девушка присоединилась к нему, за ней — я. Мы пожали ей руку, попрощались и двинулись к двери. Девушка осталась за столом.
Заметно похолодало, и я поднял воротник плаща. Мы поспешили к «мерседесу», но едва ступили на мостовую, как взревел двигатель другого автомобиля, стоящего у тротуара чуть впереди. Зажглись мощные фары, автомобиль рванулся с места, быстро приближаясь к нам. Я дернул Куки за руку. Большой черный автомобиль более всего напоминал послевоенный паккард. Мы едва успели отскочить обратно на тротуар, чтобы разминуться с ним. Мне показалось, что два человека сидели на переднем сиденье и один — на заднем. Двое, что сидели впереди, даже не взглянули на нас. Задняя дверца распахнулась, из кабины вывалился человек, покатился по мостовой и замер у бордюрного камня.
Раскрытые глаза, свалявшиеся от грязи длинные черные волосы. Лишь белозубая улыбка осталась прежней. Все зубы были на месте, но самой улыбке недоставало веселья. Билл Вильгельм лежал у наших ног. Автомобиль набирал скорость, а человек на заднем сиденье пытался закрыть дверцу.
— Пошли, — я потянул Куки к «мерседесу».
Завел двигатель и трижды нажал на клаксон. Марта, похоже, все поняла, потому что тут же распахнулась дверь кафе, и она побежала к «мерседесу». Я включил и погасил фары. Увидев тело, она чуть сбавила ход, но лишь на секунду-две. Заднюю дверцу я открыл заранее, и наша машина уже тронулась с места, когда Марта захлопнула ее.
— Что случилось? — спросила она.
— Нам подбросили американского агента. Куда ехать?
— Пока прямо. На втором перекрестке налево. Мне показалось, он мертв.
— Так оно и есть. Как Падильо?
— Час назад был в полном порядке.
— Для Берлина это большой срок.
— Куда мы едем? — спросил Куки.
— Я лишь выполняю команды.
— За нами следят, — подала голос Марта.
В зеркале заднего обзора я заметил автомобильные фары.
— Сейчас мы все уладим, — пообещал я девушке. — Куки, ты, помнится, хвалился меткостью.
— Стрелять я умею.
— Сможешь попасть в колесо?
— С тридцати футов — без труда.
— Годится. Сейчас я на скорости сверну за угол и тут же резко тормозну. Выпрыгивай из машины и показывай свое мастерство.
Я резко нажал на педаль газа, «мерседес» буквально прыгнул вперед, а я уже выворачивал руль под протестующий визг шин. Тут же тормознул. Куки распахнул дверцу и метнулся к углу, сжимая в руке револьвер, прислонился плечом к стене. Наши преследователи попытались завернуть, практически не снижая скорости. Чувствовалось, что водитель знает, как пользоваться тормозами и коробкой передач. Куки тщательно прицелился и выстрелил дважды. Правые задняя и передняя шины взорвались одномоментно. Автомобиль бросило к бордюрному камню. Я видел, как водитель изо всех сил пытается его выровнять. Но чуда не произошло. Они перевалили через бордюрный камень и врезались в дом. К тому времени Куки уже сидел в кабине плавно набиравшего скорость «мерседеса». Я мог и не спешить. Куки достал фляжку и глотнул виски. Предложил девушке на заднем сиденье составить ему компанию, но та отказалась.
— Куда теперь? — спросил я.
— Придется добираться переулками. У них есть рации.
— Куда теперь? — нетерпеливо повторил я.
— Налево.
Я вывернул руль, и «мерседес» по крутой дуге обогнул еще один угол. Я уже понятия не имел, где мы находимся.
— А сейчас?
— Через три квартала направо.
Я придавил педаль тормоза, чтобы проверить, в порядке ли тормоза, на случай, что нам понадобится резко поворачивать.
— Слушай, а зачем они подбросили его нам? — спросил я Куки.
— Помощника Бурмсера?
Я кивнул.
— Может, они думали, что он — наш друг.
— Надеюсь, они ошибались.
ГЛАВА 11
Пока мы петляли по улицам Восточною Берлина, с губ Марты срывалось лишь «направо», «налево», «вперед». Пешеходов и машин становилось все меньше. Жилые дома уступили место промышленным сооружениям.
— Мы в районе Лихтенберг, — пояснила Марта. — Осталось немного. Направо.
Я повернул направо и проехал полквартала.