— Где вы взяли машину? — спросил Падильо.
— У приятеля.
— Приятель забыл дать вам ключ зажигания?
Маас хохотнул.
— Вы очень наблюдательны, герр Падильо.
— За пятьсот марок мы могли бы обойтись без кражи автомобиля.
— Его не хватятся до утра. Я же не взял первый попавшийся, да и у этой модели легко соединить провода зажигания.
Поездка заняла у нас двадцать одну минуту. Восточный Берлин спал. Правда, Маас держался боковых улиц, не выезжая на центральные магистрали. В пять ноль девять мы остановились у какого-то дома.
— Этот? — спросил Падильо.
— Нет. Нам нужно за угол. Но машину оставим здесь. Дойдем пешком.
— Ты берешь Симмса, — скомандовал мне Падильо. — Бурчвуд пойдет со мной. И давайте изобразим группу, а не колонну.
Вперед мы двинулись кучкой, а не гуськом. Маас подвел нас к трехэтажному дому, поднялся по трем мраморным ступеням и тихонько постучал.
Дверь приоткрылась.
— В дом, быстро, — прошептал Маас.
Мы вошли. Нас встретила высокая фигура. В холле не горела ни одна лампа.
— Сюда, — раздался мужской голос. — Идите прямо. Осторожнее, за дверью начинается лестница. Пройдите на нее мимо меня. Когда мы все будем на ступенях, я зажгу свет.
В темноте мы медленно пошли на голос. Я — первым, выставив перед собой руку.
— Вы у самой двери, — мужчина стоял рядом со мной. — Перила справа. Держитесь за них, будет легче спускаться.
Правой рукой я нащупал перила, спустился на шесть ступеней, остановился. Я слышал шаги остальных. Слышал, как закрылась дверь. Тут же зажегся свет. Еще несколько ступеней вели к площадке, за ней лестница уходила, под прямым углом вправо. Я посмотрел наверх. Выше всех стоял долговязый мужчина с крючковатым носом и кустистыми бровями. В белой рубашке, расстегнутой на груди. Пятидесяти или пятидесяти пяти лет. Его рука еще лежала на выключателе. Маас находился рядом с ним. Ниже — Падильо, Бурчвуд и Симмс.
— Вниз, — подал команду мужчина.
Я спустился на лестничную площадку, затем еще на пять ступеней, в подвал с выкрашенными в белый цвет стенами. Пол устилал линолеум в бело-синюю клетку. Вдоль одной стены тянулся верстак. Над ним рядком висели полки. В узком торце подвала, выходящем, как я догадался, к улице, высился целый шкаф, с четырьмя открытыми полками наверху и несколькими ящиками внизу. Ящики блестели медными ручками. Руку с пистолетом я держал в кармане. Падильо велел Бурчвуду и Симмсу встать к стене. Последовал за ними.
Долговязый мужчина сошел с последней ступени и посмотрел на нас.
— Они американцы! — воскликнул сердито.
Маас вытащил руки из карманов плаща, который я не видел на нем раньше, взмахнул ими, пытаясь успокоить его.
— Их деньги ничуть не хуже. Менять сейчас принятое решение неблагоразумно. Пожалуйста, откройте вход в тоннель.
— Вы говорили, что они немцы, — гнул свое мужчина.
— Тоннель, — настаивал Маас.
— Деньги, — потребовал мужчина.
Маас выудил из кармана плаща конверт, протянул его мужчине.
Тот отошел к верстаку, разорвал конверт, пересчитал деньги. Засунул деньги и конверт в карман брюк, направился к шкафу, привлекшему мое внимание. Вытащил первый ящик, задвинул его, проделал то же самое с третьим, затем выдвинул нижний ящик. В ящиках ничего не было, так что увиденная нами последовательность операций вероятно отключала какой-то блокировочный механизм. Догадка моя оказалась верной, потому что в следующий момент весь шкаф легко повернулся на хорошо смазанных петлях, открыв вход в тоннель.
Мужчина наклонился к проему, размерами три на два фута, включил свет. Я увидел, что и в тоннеле пол застлан линолеумом, правда, не в клетку, а однотонным, коричневым.
Наверное, я уделил тоннелю слишком мною внимания, потому что не заметил, как в руке Мааса появился «люгер». Маас наставил пистолет на мужчину. Я было сунул руку в карман, но Падильо остановил меня.
— Это не наше дело.
— Пожалуйста, капитан, верните мне деньги.
— Лжец! — воскликнул мужчина.
— Пожалуйста, деньги.
Мужчина вытащил деньги и передал их Маасу. Тот запихнул в карман.
— А теперь, капитан, прошу вас заложить руки за голову и отойти к стене. Нет, не поворачивайтесь, встаньте ко мне спиной.
Мужчина повиновался, и Маас удовлетворенно кивнул.