— Как?
— Мне все равно как. Это ваше дело. Действуйте через Карлу. Очаруйте ее. Скажите Анджело, что в обмен на документы вы добьетесь, чтобы она и ее семья, самое главное — семья, отстанут от него. Решите сами, что нужно делать. За это вы и получите пятьдесят тысяч долларов.
Вот тут я принял решение, то самое решение, которое, как я давно уже понял, мне все равно придется принять. Я встал и направился к двери.
— Кислота, Которн! — крикнул вслед Коул. — Вы забываете про кислоту.
Я остановился и повернулся к нему:
— Я ничего не забываю. Я поеду, но не из-за того, что вы мне только что рассказали. Я еду сам по себе и не собираюсь брать с собой никаких женщин.
— Это обязательное условие, — возразил он. — Мне необходимо выиграть время.
— В этом я вам не помощник.
— Она поедет.
— Почему ей не поехать одной? Она может уговорить Ан-цжело жениться на ней, и они проведут медовый месяц в Паго-Паго.
— Я в этом сильно сомневаюсь.
— Почему же?
— Полтора года назад в Сингапуре Анджело женился на китаянке.
ГЛАВА 9
Потом мы поговорили еще минут пятнадцать-двадцать, но, скорее, о пустяках, после чего Джо, телохранитель и мастер на все руки, проводил меня к длиннющему «кадиллаку», в котором, к моему удивлению, не оказалось вежливого мистера Раффо. Вероятно, и выпускники Йеля не могли обойтись без ночного отдыха.
В отеле я разделся, сел у окна и долго смотрел на огни Вашингтона. Я думал о Чарльзе Коуле, оставшемся в гигантском особняке с белыми колоннами, и гадал, почему у него нет семьи и жена не ждет в уютной спальне главу дома, размышляющего в библиотеке над тем, как бы сохранить себе жизнь. Думал я и том, что хотел от меня Коул, об Анджело Сачетти. Почему-то в голову полезли мысли насчет того, как он потратил полученные от Коула деньги. Я решил, что, скорее всего, просто прокутил их. На этом мои раздумья закончились, я лег в постель и тут же заснул. Спал я хорошо. В восемь утра меня разбудил стук в дверь номера. Я поднялся, накинул халат и пошел открывать.
— Кто там?
— ФБР. Откройте.
— О, Боже, — выдохнул я и открыл дверь.
Ему давно следовало побриться, а пиджак его синего костюма, мятый и в пятнах, едва сходился на животе. Он протиснулся мимо меня в номер, бросив через плечо: «Как дела, Которн?»
Я закрыл дверь:
— Вы не из ФБР. Вы даже не детектив отеля.
— Неужели вы принимаете меня за обманщика? — и он швырнул на один из стульев бесформенную шляпу.
Его высокий лоб переходил в обширную бледную лысину, к которой прилепилось несколько прядей черных волос. На висках и над ушами волосы изрядно поседели. Большое круглое лицо, двойной подбородок. Полопавшиеся сосуды на щеках и белках глаз. Проницательный, расчетливый взгляд.
— Я — Сэм Дэнджефилд.
— Тот самый Дэнджефилд из ФБР?
— Вот именно.
— Никогда не слышал о вас. Чем вы можете подтвердить ваши слова?
Дэнджефилд посмотрел в потолок.
— Ну это же надо, буквально все смотрят паршивые телесериалы, — его синие глаза уставились на меня, и на этот раз я отметил в них живость и глубокий ум. — У меня есть, чем их подтвердить. Хотите взглянуть?
— Даже тогда я вам не поверю.
Дэнджефилд начал рыться в карманах, наконец нашел черный бумажник и протянул его мне. В нем находилось удостоверение, подтверждающее, что меня посетил Сэмюель К. Дэнджефилд, агент федерального бюро расследований. Я вернул бумажник хозяину.
— Так чем я могу вам помочь?
— Во-первых, можете предложить мне выпить, — и Дэнджефилд направился к бутылке виски, все еще стоящей на кофейном столике. — Хочется выпить, — в один бокал он налил виски, в другой — воды из ведерка, в котором вечером был лед, выпил виски, затем — воду, вновь плеснул в бокал вискй, вернулся к стулу, на котором валялась его шляпа, сбросил ее на пол и сел, удовлетворенно вздохнув. — Так-то лучше. Гораздо лучше.
Я придвинулся к телефону.
— Я как раз собирался заказать завтрак. Составите мне компанию или ограничитесь только виски?
— Вы платите?
— Я.
— Яичницу из четырех яиц, с двойной порцией ветчины, жареный картофель, побольше тостов и кофе. Пусть принесут еще одну бутылку.
— В восемь утра?
— Ладно, попытаюсь уговорить коридорного, когда он заявится сюда, — он оценивающе глянул на бутылку. — Из этой не напьется и воробей.
— Как насчет льда?
— Привык обходиться без него.