— Костя сказал ей открытым текстом, что мир и согласие в доме для него важнее, нежели любовь красотки, какой бы обалденной она не была. Светка должна была уйти отсюда, вопрос одной или двух недель.
— Вы сказали, что она нравится всем… Маргарите в том числе?
— Нет. Маргарите она не нравится. Маргарите нравлюсь я.
— Чем?
— У вас же полная голова ответов! — рассмеялся Вохмянин.
— Виноват. — Пафнутьев прижал руку к груди. — Скажите, Вася… А какой ваш любимый напиток?
— Водка. Но хорошая.
Пафнутьев с чувством пожал руку Вохмянину, и тот прекрасно его понял — хоть одна родная душа нашлась на весь дом.
— И еще, Вася… Вы кого-нибудь подозреваете?
— Всех.
— Никого не исключая?
— Ни единого. Не знаю, насколько это убедительно, но… Я был нанят телохранителем. И со своей задачей не справился. Мой хозяин убит. Это плевок мне в лицо. Я должен найти убийцу. И я его найду. Вместе с вами или без вас.
Пафнутьев всмотрелся в крупное лицо Вохмянина, на котором почти игрушечными казались маленькие сочные губки, всмотрелся в утонувшие под тяжелым лбом тоже небольшие глазки, редкие светлые бровки. Пафнутьев хотел бы верить Вохмянину, тот нашел слова и произнес их хорошо, сильно произнес…
Но Пафнутьев тоже никого не исключал, тоже подозревал всех, вести себя иначе он просто не имел права. А что касается самого телохранителя, то у него была очень веская причина не любить своего хозяина, у него были основания даже для ненависти. Те немногие полупрозрачные намеки, которыми поделился Вохмянин об отношениях его жены с Объячевым, убеждали — сбрасывать его со счетов, освобождать от подозрений нельзя.
И еще…
Слушая Вохмянина, Пафнутьев все тверже убеждался, что перед ним человек сильный, страстный, человек не прощающий обид и не желающий ни от кого прощений. Он поступит так, как считает нужным, и ничто его не остановит — ни страх наказания, ни чье-либо мнение, ни риск быть разоблаченным. Вохмянин через многое прошел и, похоже, через многое готов пройти. У него есть своя система ценностей, она наверняка не во всем совпадает с правовой, но он от нее не отступит.
— Вы единственный телохранитель у Объячева?
— Нет. Нас пятеро. Но в этом доме я один. Другие — для конторы, для машины, для встреч и поездок… Конечно, я чувствовал напряг в доме, напряг был постоянно. Иногда он ослабевал, иногда сгущался так, что все часами сидели, запершись по своим комнатам. Но чтобы до такой степени… Этого я не предполагал. Или возникли какие-то обстоятельства, мне не известные, или у кого-то кончились силы.
— Или нашлись силы?
— Это одно и то же. — Вохмянин махнул тяжелой красноватой ладонью. — Когда кончаются силы, вести себя подобающим образом… Человек становится способным на многое. На убийство, в том числе.
Ни фига себе, изумленно подумал Пафнутьев. Этот человек далеко не дурак, похоже, он всех обитателей дома видит насквозь. Если конечно, сейчас говорил не о самом себе. Уж больно тонкие выводы делал о человеческой натуре, для телохранителя слишком уж тонкие. О себе, ох, о себе говорил Вохмянин столь прочувствованные слова.
Войти к Юшковой Пафнутьев не успел — едва Вохмянин подвел его к двери, едва вознамерился постучать, Пафнутьева окликнул Андрей.
— Павел Николаевич! Есть разговор.
Пафнутьев оглянулся на Андрея, торопливо поднимающегося по винтовой лестнице.
— Я позже сам зайду к ней, — сказал он Вохмянину. — Где я вас найду?
— Внизу. В каминном зале.
— Договорились. — И Пафнутьев пошел навстречу Андрею. — Есть что-то новенькое?
— Докладываю обстановку… Шаланда уехал. Опера своего оставил, а сам слинял. Обещал прислать команду — вдвоем обыскать этот дом невозможно.
— Похоже на то.
— Еще пришлет машину за трупом.
— Тоже разумно.
— Внизу, в подвале, вас дожидаются двое строителей. С Украины ребята. Отделочники. Перепуганные и несчастные.
— Так любили Объячева?
— Он, оказывается, не платил им уже год. Договорились, что рассчитается, когда полностью сделают свою работу. Через месяц собирались закончить. А он возьми да и помри. Они просто в ужасе, Павел Николаевич.
— Я тоже, — сказал Пафнутьев.
— С женой говорили?
— Да. Порнуху смотрит. «Красная шапочка» называется.
— Вместе смотрели?
— Недолго. Я потерял самообладание и позорно бежал.
— Тут у Объячева, оказывается, гость, партнер по бизнесу. Вьюев. Пытался бежать.
— Удачно?
— Я настиг его уже за воротами. Пер мужик по колено в грязи, будто за ним дикие звери гнались.