– Антон Карлович, есть первые результаты, – сообщил тот, вернувшись. – Задержали две дюжины человек, сейчас бертильонируют.
– Никто не признался?
– Нет, разумеется – они публика несговорчивая…
Дверь кабинета снова распахнулась, за ней стоял дежурный с конвертом в руке.
– Что такое? – спросил надворный советник.
– Анонимка, – ответил дежурный.
– Вы знаете, что надлежит делать с анонимными письмами.
– Да, но… – он протянул сыщикам конверт, где четкими литерами, вырезанными из газет, было набрано: «По делу Василевского и Званцева».
Глава 15
– Мне кажется, я начинаю понимать! – с этой фразой спустя четверть часа, без всякого вступительного слова профессор вошел в кабинет Уварова. Ни сам владелец кабинета, ни Антон Карлович не обратили на него внимания, а продолжали что-то обсуждать, склонившись над листком бумаги.
– У меня есть версия! – громче прежнего крикнул он.
– Николай, подожди! – мы только что получили по почте шифрованную записку, возможно, от убийцы.
Тенор опешил. Кажется, все его версии – да и не только его, и версия о бандитской шайке тоже – полетели коту под хвост из-за небольшого, в несколько строк послания. Он подбежал к столу и увидел на клочке бумаги символы, которые неизвестный автор вырезал из разных листков:
О иж дтпюю, еютэ ъ рдговэ. Ро, Биопчюижцэ с Иошисвѣюишксцэ дщсвэ ъ, иж гхоисвѣпл глпъвс. Топѣъкэ, шкоiюмю иж? Емл iэ, илбтлiпл, иглвпю илбтлiпл. Хобэ, рио, мхс, еюмжхю…
Диюхюпэ, тж шэ иотс юяю пю хобэ ишмхюмстшъ – пл, щлзшѣ, дiю пю иэ ымлтэ алрд. Рюво, рюво… Рл ишмхюес иэ швюрдзяютэ.
Гхстсмю тлс боиюхюпфъ иэ шлиюхъюппюфъютэ кэ иотэ глемюпфс, лшмозшѣ ишюаро иоъстэ с м. р., с м. г.
– А почему вы решили, что это наш убийца? – уточнил тенор. – Конечно, не всякий день полиции присылают шифрованные письма, мне кажется, но мы же его еще даже не начали расшифровывать. Вдруг это по какому другому делу?
Филимонов молча протянул ему конверт, где около адреса значилось надпись «По делу Васильевского и Званцева» без всякого шифра.
– Николай, ты знаешь что-нибудь о методах расшифровки тайнописи? – спросил статский советник. – Поведай, наш рассеянный Паганель.
– Нет, – уверенно заявил тот. – Иностранные языки некоторые знаю, нотные обозначения знаю все. А вот шифры…
– Я немного знаю, – подал голос Уваров. – Когда учился, то посещал одно время курсы математики. Там у нас криптолог преподавал из Генерального Штаба. Не так, чтобы профильно занимался – но пару трюков он нам показывал.
– Тебе и карты в руки. Можешь сказать, как это расшифровать? Какой тут шифр использован? Или лучше сразу телефонограмму в шифровальный отдел Генштаба дать?
Уваров поднес бумагу чуть ли не к самому лицу и пристально смотрел на отпечатанные литеры. В его распоряжении 380 знаков, из которых 63 занято пробелами и 28 приходится на знаки препинания. Итого 289 буквенных знаков.
– Это явно не шифр Цезаря.
– Чей? – спросил Филимонов.
– Цезаря – это тот, который Гай Юлий. Ему приписывали использование шифров, где весь алфавит как бы сдвигался на одну или несколько позиций. Если на одну позицию, то «А» становится «Б», «Б» превращается в «В» – и так далее. Это не он.
– Это ведь хорошо? Мы исключили версию…
– Нет, это очень плохо. Если бы это был шифр Цезаря, мы бы в пять минут решили эту загадку. Первое же предложение начинается со слова из одной буквы. Не так много вариантов: это могла бы быть «А», «И», «О», «У» или «Я». Будь это согласный, на конце стоял бы «Ъ» – и это уже две буквы. Соответственно, считаем сдвиг в пяти случаях – и готово: один из них подошел бы. Возможно, что тут простая подстановка. И дай-то Бог, чтобы это была она. Если здесь что-то более сложное, мы можем двадцать лет над этим биться.
– Простая подстановка? – то есть это можно расшифровать?
– Можно, но сложнее, чем с Цезарем. В этом случае каждая буква меняется на другую не по очереди, как в шифре Цезаря, а по какому-то другому принципу или даже произвольно. То есть любая буква может стать любой другой.
– Букв не так много, – заметил тенор. – Всего тридцать пять литер. Достаточно просто перебрать…
– Да, литер немного, – подтвердил Уваров. – Но вот задача: предположим, что литера «а» меняется на какую-то другую, скажем, «ц». Литера «б» не может измениться на «ц» – эта буква уже занята. То есть у первой 35 вариантов замены, у второй – 34, у третьей – 33 – и так далее. Итак, количество возможных комбинаций будет так называемым «35 факториал». Понадобится перемножить все числа от 1 до 35. Представляете себе масштабы этого числа?