Так состоялась ее знакомство со вторым членом семьи, куда скоро она войдет. Старик пригласил автора, скрывавшегося под псевдонимом «Э. К – ер» на обед, чтобы обсудить его идеи, столь четко и с глубоким знанием дела изложенные в брошюре. К его удивлению автором, который должен был быть приват-доцентом или хотя бы магистром, оказалась молодая красивая девушка.
– Эльза Кёльнер – я воспользовалась своей девичьей фамилией, – уточнила она. – А что, ваш знакомый не рассказывал вам?
– Знакомый? – в один голос спросили сыщики.
– Да, профессор Каменев. – Он проводил меня до аптеки, а я рассказала ему то же, что и вам. А он что – не с вами?
– Он бывает… эксцентричен, – подбирая слова, процедил Филимонов. – И забывчив.
– Наш разговор с Петром Казимировичем тогда растянулся, – продолжила вдова. – Знаете, мы сами даже не заметили, как проговорили пять с половиной часов. Время было уже позднее и он предложил пообедать вместе. Тут мы с Мишей и увидели друг друга. Говорят, что любви с первого взгляда не бывает… Ложь! Это была она… – Эльза запнулась. – И вы не можете себе представить, каково это: за неделю потерять сначала человека, который познакомил нас с мужем, затем любимого, а теперь его отца – моего благодетеля – и больше того: быть подозреваемой в этих злодеяниях.
– Да, примите наши соболезнования, – поспешил заверить ее надворный советник. – Вы правы: мы не понимаем, какого это, даже в мыслях не имеем.
Здесь следует заметить, что в мыслях Уварова действительно крутилось одно сочувствие к Эльзе, хотя исключать ее из числа подозреваемых не было никаких оснований. В голове Филимонова крутилась совсем иная, более прозаическая и менее возвышенная мысль: «Убью! Николай, только попадись мне на глаза, дай только встретить тебя – посажу на десять суток в предвариловку. Пусть думает в следующий раз, что делает и о чем молчит. Опрашивать свидетеля или убийцу без нашего ведома – да еще ни слова не сказать об этом! Ни слова!»
Дворецкий на сто процентов подтвердил показания Эльзы, присовокупив к тому, что никто из посторонних не только не заходил в дом за последние два дня, но и не мог этого сделать. Ему поверили и в доказательство этого провели обыск, также ничего не давший. Преступление – если, конечно, это было оно – совершил кто-то из своих.
Закончив в доме, сыщики отправились в морг, где доктор Иван Аронович делал себе мнение уже по результатам вскрытия.
– Могу лишь подтвердить все ранее сказанное. Кардиогенного шока, к счастью, не было, – заметил он, стоя у трупа, – зато была сердечная астма на фоне стенокардического ухудшения кровообращения. Она и послужила причиной смерти.
– Не было ли передозировки дигиталиса как у Васильевского? – спросил статский советник.
– Передозировки? Нет, никоим образом – дигиталиса в крови вообще не обнаружено, как не обнаружено и нитроглицерина.
– Хорошо, передозировки не было. Может быть, была недодозировка? – продолжал сыщик. – Могло так случиться, что он умер от нехватки лекарства?
– Теоретически… – доктор задумчиво потер переносицу. – Теоретически это возможно. Шанс выжить у него был, прими он лекарство вовремя, но сказать, что выжил бы гарантированно? Нет, не берусь такое сказать. Если это и было убийством, то способ его – не лишение лекарства, а доведение до приступа.
– Уверены?
– Уверен, – кивнул врач.
Сыщики вышли из покойницкой и медленно направились в сторону полицейского участка.
– Антон Карлович, – почесав затылок, вдруг сказал Уваров. – Я очень боюсь одного обстоятельства.
– Боишься? Какого?
– Как ни трудно это признавать, я боюсь, что наш профессор был прав. Это не банда.
– Брось, – отрезал Филимонов. – Одна смерть в ряду ничего не значит.
«Может быть… Может быть» – повторял и не мог остановиться надворный советник. К концу пути, впрочем, он несколько унял свои сомнения: в самом деле, если Званцев был убит, то это могло быть не связано с прошлыми смертями. Его элементарно могла убить Эльза, желающая получить наследство, а весь ее слезливо-розовый рассказ – не более, чем выдумка. Все остальные смерти в таком случае вполне можно отнести на счет банды. «Но может быть» – продолжал он все время беззвучно повторять в голове, пока не дошел до участка.
Там дежурный вручил ему протоколы и надворный советник пригласил Филимонова на своеобразную обзорную экскурсию.
– Вот они, все тут, – обвел он рукой почтенное собрание.
Почтенное собрание сидело в камерах, негромко переговаривалось, играло в карты и внимания к себе полицейского начальства как бы не замечало.