– Я не паникер…, – начал Борис.
– Без вступлений я видел и слышал абсолютно все. Что с ней? Ну, кроме мнимого падения, я верю своему сыну. Вам же важно чтобы я осмотрел дочь, в идеале обследовал, – доктор-вампир попросил Бориса сказать правду.
– Три операции на сердце … – начал Борис.
– Понятно. Сейчас более или менее нормально? – оборвал его доктор-вампир.
– Не уверен, перелет, смена, климата и время, основной враг время, она отказывается идти к врачам, удачное стечение обстоятельств, не хотелось бы упустить, – присмирев, ответил Борис, не понимая, куда делась его уверенность и наглость.
– Я осмотрю её, возникнет необходимость госпитализировать, по этому вопросу, скрывать не стану. Решитесь, милости прошу в мою клинику, – предложил доктор.
«Как бы выяснить, в «достаточно долго» два года входят или Келсиос считает неделями, днями, месяцами?»
Подумал Фоас.
Борис просто подтвердил ему то, что он уже знал, держа девушку на руках. Доктор легко поднялся и сам открыл дверь.
– Ванда, детка, зайди, – обратился к ней доктор, самым доброжелательным тоном.
Ванда медленно поднялась со стула, она ненавидела клиники, и всегда впадала в странное оцепенение, оказавшись в такой ситуации, ярость и ненависть медленно закипали в ней. Фоас отметил, достаточно мощное энергетическое сопротивление и больше ничего:
«Действительно, человек. Обыкновенный человек, сыну ничего не показалось».
– Борис Семёнович, я не привык, когда на приёме ещё кто-то, выйдете из кабинета, пожалуйста, надеюсь, вы мне доверяете? – обратился с настойчивой просьбой доктор.
Борис Семёнович покорно вышел.
Ванда приготовилась, объяснять, что с ней все в порядке. Внутренне злясь на Келсиоса. Её мысли заполнила досада:
«Папа наверняка доложил, как же без этого. Хотя доктор выставил его супер. Я не припомню, чтобы отец вышел в такой ситуации, отвернулся максимум, но вслушивался бы в каждое слово. Вот и доверяй, после такого, людям. Сейчас этот красавец, отец Келсиоса, попросит раздеться, и у них появится тема для беседы за вечерним чаем».
Ванда вдруг подумала, что слово «люди» не совсем подходящее определение для Залиникосов. И затихла.
Доктор Фоас приложи палец к губам. Он, странно окаменев, сидел в кресле за столом. Ванда поняла, отец Келсиоса не станет к ней подходить. Более того, он не намеревался даже двигаться.
– Полежи минут десять, а лучше двадцать, с тобой все хорошо, Келсиос предупредил, но твой отец не отстанет. Без видимости осмотра я не смогу тебя отпустить, – тихий голос опять прозвучал внутри её сознания, она не поняла, произнёс мужчина эту фразу вслух.
Доктор как-то исчез, вернее она его видела, но не ощущала, исчезло восприятие мира. Ванда прилегла и почувствовала, именно этих минут в тишине и тепле ей хотелось больше всего. Она просто отключилась, разбудил её все тот же нереальный голос.
– Ванда, не удивляйся, мне придётся соврать и очень убедительно, ложь — это часть профессии врача. Ты мне поможешь, – ласково попросил он её.
Она кивнула.
– Просто ничему не удивляйся, в этом и заключается твоя помощь, – объяснил он, суть просьбы.
Минут через двадцать пять он позвал Бориса, разволновавшегося не на шутку.
– Борис Семёнович, я не думаю, что ей необходимо оставаться в больнице. Может возникнуть реакция на стресс, но из-за такой ерунды лежать в клинике, нет смыла. Ванда, надеюсь, ты не станешь скрывать и обязательно обратишься ко мне, ты понимаешь, о чем я прошу? Тогда я определю тебя к себе в клинику, – обратился доктор к девушке.
– Спасибо, скрывать не стану, – ответила она, заметно волнуясь, вставая, зацепилась за что-то и, потеряв равновесие, упала прямо в руки Фоасу. Он поймал её и помог встать на ноги.
– Что ж ты на меня падаешь, не заставляй меня поверить, что с тобой что-то не так, не волнуйся, – обратился Фоас к девушке, представил реакцию сына на такое событие и улыбнулся.
– Закон парных случаев. До сегодняшнего дня я ни разу не упала, включая ранее детство, – ответила Ванда.
Её настроение заметно улучшилось, чувство юмора вернулось. Прикосновения странного доктора запустили механизм воспоминаний, способность анализировать и логически мыслить вернулась в полной мере.
«Он такой же холодный, как и на улице, не то… Келсиос, это в его руки я упала, это он такой же холодный… Они не люди, господи, они не люди, или я сошла с ума от постоянного кислородного голодания из-за проблем с сердцем».