– Если обещаешь продержаться без падения некоторое время, я никому не скажу, как ты меня боялась, и что обо мне подумала, а главное все твои секреты останутся при мне, – тоном заговорщика предупредил доктор.
Ванда мысленно спросила себя:
«Он что заключает со мной сделку? Намекает, на то, что скроет от Келсиоса, информацию, полученную от моего отца. Зачем ему, вступать со мной в сговор? Странный доктор».
– Обещаю продержаться без падений некоторое время, и вам не придётся хранить мою тайну вечно, каких-нибудь пару лет, не очень сложная задача, – весело ответила Ванда и подумала:
«Пусть знает, мне пределы известны. Я профессиональный больной».
Борис слушал беседу дочери и доктора, не понимая, откуда такая легкость в общении и что стоит за словами доктора и его дочери, но развить мысль не удалось.
– Борис Семёнович, вот… – быстро сказал Фоас, ставя подпись на рецепте и протягивая его Борису.
Борис не знал, приняв рецепт, он подписался под контрактом принять участие в спектакле в качестве одного из главных действующих лиц. Ему, как и Ванде никто не поведал неписаные правила семьи высших вампиров, но от их выполнения такой пустяк, как незнание, освободить не мог.
Борис терпеливо ждал. Не вмешиваясь ни словом, ни жестом. Но как только лист оказался в его руках, немедленно подошёл к дочери и заслонил её собой.
Фоас в очередной раз удивился, решительности действий, он редко встречался с такими людьми. Ему никто не пытался сопротивляться, Борис Семёнович Вайрих – реально сопротивлялся. Находясь в зависимом положении.
«Злобный пес, приставлен к тому, что скрывается в хилом теле девушки. Если бы я не знал людей. А я их знаю и ненавижу. Но ненависть не помощник. Только предложив вожделенное, можно получить от человека всё»:
Подумал доктор-вампир, его не огорчило знакомство с отцом девушки.
– Огромное вам спасибо доктор. Так получилось - я обязан, вам двоим. Но какую-то часть я могу оплатить прямо сейчас. Сколько? – решил он немедленно отдать часть долга.
Тон, с которым он это произнёс, мог означать, что угодно, любой другой на месте доктора Фоаса присел бы, дрожащей рукой сгреб пару сотен и молил бы бога, чтобы в следующий раз дежурил его коллега. Фоас Залиникос улыбнулся, приоткрыв чуть больше чем обычно белоснежные зубы. Борис присмирел.
«Рычит»:
Ласково подумал о Борисе Фоас.
– Ну, что вы, Борис Семёнович, ничем вы не обязаны и ничего не должны. Постарайтесь не попадать к нам как можно дольше, – настойчиво с улыбкой отказался от уплаты части долга вампир.
Борис даже не подозревал, о благодати в виде отказа от долга перед семьёй высших вампиров. Тон Фоаса не уступил ни на йоту.
«Ни дать, ни взять два монстра»:
Подумала Ванда и вышла из кабинета первой.
– Борис Семёнович, – услышала она, но дверь уже закрылась, – у вас в руках рецепт, если вы не поняли, попытайтесь объяснить дочери, это важно, кризис рядом ей надо больше отдыхать.
– Я думал… – начал Борис.
– Находясь рядом со мной думать непродуктивно, когда я врач, надо тупо выполнять команды. Вы решили, что я потратил время впустую? Это не мой стиль. Я так понимаю у девочки протест против лечения, вот я и не акцентировал внимание. Принимать вечно согласно рецепта и все будет замечательно, насколько возможно, придёт срок, я сам найду вас, – Фоас остановил желание Бориса думать, а сам подумал:
«Игра супер, а Келсиос везунчик».
В таком замечательном расположении духа, древний вампир давно не находился. Реальность менялась.
Глава тридцатая Легко, или окончательный отказ от безуспешных попыток жить как человек
– Папа, что тебе сказал доктор, когда я вышла? – спросила Ванда.
– Ничего особенного, выдал рецепт, попросил объяснить тебе, насколько все серьёзно. Как поступишь? – в голосе прозвучала просьба.
– Посещай фармацевта, начну принимать, новые препараты. Раз так вышло, – она чувствовала приближение ухудшения, и согласилась, все равно пришлось бы идти к врачу, так оказалось проще, в её судьбу вмешался случай как бы в ответ на утренние размышления.
Вопрос возник, как странный доктор назначил лечение, не задав ни одного вопроса, не заставив сдать ни одного анализа. Но ей меньше всего хотелось выяснять этот факт, а тем более немедленно и у отца, он бы в такое не поверил.
– Разумно, – удовлетворенно ответил отец, удивившись, какой странный поворот, заложила судьба.
– Сколько я уже сожрала этих новомодных препаратов. На шару не надейся, целых два условия. Молчать, даже не думать о моем здоровье, не то, что спрашивать или говорить, надеюсь, договор не забыл? И ты отвезешь меня в университет, – озвучила условия дочь.