– Ванда…, – попытался остановить её Борис, слова: «больше отдыхать» зазвенели в его сознании.
– Я чувствую себя прекрасно, хватит, ты заставил меня выступить перед доктором во всей красе. В подробностях рассказывать о своём здоровье и последних назначениях, американских светил. Остаётся надеяться, они не обсуждают студентов и пациентов вечером за чаем. Мне, между прочим, встречаться с его сыном на занятиях, а как ты успел, заметит, он на женщину не похож. Ещё есть кафедра, кто там у него для сплетен? Я от такого бежала из Америки, не прошло и месяца и все стало на свои места. Зато ты доволен, – Ванда спокойно сказала неправду, доиграв игру, начатую высшими вампирами.
Отметив досаду отца, подумала:
«Вот и прекрасно. А то я что-то легко согласилась жрать всякую дрянь, не мой стиль. Странный этот доктор Залиникос, как это он назначил лечение без лишних издевательств? Просто поверил на слово отцу? Теперь мне необходимо сделать две вещи. Поговорить с Келсиосом он обязан хотя бы намекнуть, что они такое. Бросившись меня спасать, он знал, что не погибнет и подхватить меня с того места где он находился – невозможно, люди не двигаются с такой скоростью тем более по обледеневшему асфальту. Хотя опять проклятое здоровье, я могла потерять сознание раньше, остальное привиделось. И температура тела ничего не поясняет, на улице мороз, а у врачей всегда холодные руки. Из доказанных странностей, только назначение препаратов без обследования, возможно у этого профи есть схема для таких случаев. Протокол. Папаша мог ему все выписки на смартфоне показать за пять минут. И вся мистика. Придумала сама и сама поверила».
Борис повернул в сторону университета. Припарковал автомобиль рядом с «Форестером».
– Иди, я посплю в автомобиле, сама обратно ты не поедешь, бензина для печки хватит, – сдался отец на волю победителя.
– Нехорошо, получилось, я не подумала. Ты же не спал больше суток, и переволновался из-за меня, – опомнилась Ванда.
– А я не подумал, о докторе и его сыне. Иди. Квиты, – принял справедливое наказание Борис, по большему счету его не интересовали такие подробности, он считал свой поступок правильным:
«Пусть играется, я готов неделю спать в автомобиле под университетом лишь бы она принимала назначенные доктором препараты. Цена – ноль. Так дешево с точки зрения моральных затрат мне её обследование ещё не обходилось».
Она опоздала к началу третьей пары и задумалась, так ли ей хочется посетить лекцию по высшей математике. Чувствовала она себя неважно, усталость поползла изо всех уголков организма. На самом деле Ванда хотела встретиться с преподавателем иностранной словесности, принявшим такое живое участие в её жизни. Быстро пробежала глазами, расписание, мысленно отметив, что он свободен, приняла решение:
«У него окно. Чем я рискую? Он или в автомобиле, или на кафедре. Плевать, пусть думает, что угодно. У меня есть повод. Выразить благодарность за участие в моей жизни».
Ванда открыла дверь на кафедру. Келсиос встал, натолкнувшись на её энергетический поток. Ванда направилась к Келсиосу, и не остановилась, пока не оказалась на неприемлемо близком расстоянии, их разделил стол. Мистер Залиникос вспомнил, как надеялся до всего этого переполоха, что она подойдёт к нему.
– Спасибо за то, что принял участие в моей судьбе и твой отец выполнил просьбу никаких обследований. Не знаю во сколько тебе это обойдется, но реально приятно, – поблагодарила она преподавателя и опомнившись спросила, – мы вроде перешли на «ты» ничего или стоит соблюдать субординацию?
Обращение на «ты» на кафедре резало слух.
– Не стоит благодарности. А если вспомнить откуда ты приехала «ты» вполне приемлемо, – ответил преподаватель и обрадовался, его вполне устраивала такая причина.
Но Ванда не шла по логике, Келсиос ещё не привык к такому поведению людей, верее у него не было такого опыта.
– Я займу всего минутку твоего времени, не возражаешь, если я кое-что спрошу? – тихо, почти шепотом произнесла девушка, обратившись к нему на «ты».
Волна её теплого дыхания окутала его лицо, и Келсиосу пришлось отступить назад, судорога боли свела его каменное тело, боль как обычно родилась в сердце. Он обыденно подумал:
«Сказать ей, что на нас нападать нельзя или подождать? Не стоило, ей приходить. Но она уже пришла. И что прикажешь с ней делать? Другая на её месте неделю бы из дома не выходила. Но не Ванда. Выясняет, закрашивает пробелы по горячим следам, пока участники не успели опомниться и придумать складную историю».