Высшему вампиру показалось, что он и не выпускал её из рук. Яд заполнил всю его сущность быстрее, чем мгновенно, монстр, не желал второй раз остаться без добычи, подготовил тело к молниеносному прыжку, помогая принять самое выигрышное положение, для захвата. Келсиос с ужасом отметил, как мало он тратил усилий на самоконтроль, до встречи с этой странной девушкой, спасавшей его два часа назад и явившейся сейчас чтобы добить наверняка.
Келсиос не понимал, почему монстр впал в буйство. Его сущность не хотела её крови, его сознание отказывалось нападать на неё.
«Хотя. Стоять».
Келсиос отследил свой энергетический поток, он терся о её энергетический поток как кот, о ногу хозяйки выпрашивая вожделенный кусок, и рванул его на себя.
«Бред, чертовщина! За что зацепиться? А не за что! Никого нет, все свалили! Тарья не помощник, Ванду просчитать невозможно. Лучше просто заблокировать мысли и никого не беспокоить».
– Не возражаю, о чем ты хотела спросить? – вынужденно согласился он и уточнил, – Где твой отец? Неужели отпустил в университет сразу после клиники?
Он немного разобрался в отношении отца к дочери и не сомневался, оставить ее одну после сегодняшнего инцидента Борис не смог бы по определению. Еще вампиру было важно, чтобы кто-то знал где девушка, это чуть смиряло его внутреннего монстра.
Ванда отметила, его голос прозвучал внутри её сознания, как и голос его отца.
– Спит в «BMW» в уверенности, что я пришла в университет за знаниями. Зачем ты бросился меня спасать? – спросила Ванда, понизив голос до предельно тихого, тональность не имела значения, он взорвался в его сознании.
Вопрос ударил как боль, из всех вопросов на земле этот оказался самым сложным, честный ответ подразумевал признание и рассказ о себе и о семье. И ещё принятие обязательств, выходило, что она нашла вампира, и жить ей осталось пару секунд, а убивать нельзя.
– Инстинкт защищать слабых. А почему возник вопрос? – спросил он, пытаясь сбить накал.
Он не знал, Ванда отвлекалась на пустяки, только когда хотела. И что она считала пустяками, угадать не удалось бы.
– Ты не мог меня спасти, ты мог пострадать или погибнуть за компанию со мной. Но ты не сомневался, не раздумывал и не боялся. То, что я увидела, на инстинкт не похоже. Я наблюдала уверенность, в своей полной абсолютной неуязвимости. Откуда уверенность? Вот теперь текст полный, – задала она нереальный для вампира вопрос.
«Прекрасно, все, в чем она нуждается – это в правдивом ответе. Изумительно, она пришла и потребовала, чтобы я сказал: «Ты права. Я и моя семья вампиры или бог знает, что, убить нас нельзя, я бы просто поймал этот металлический лист, даже не заметив его веса. Умница. А после этого убить тебя. Даже не запыхавшись. Ты сама несколько дней назад попросила меня об этом. Или мне стоит рассказать ей, что лист я не успел поймать. Это она сама отбросила его в сторону. Даже не заметила мальчика Колю»:
Мысленно восхитился Келсиос, подавив очередную волну боли, сдерживая монстра, впавшего в буйство. Не один мускул на его лице не дрогнул. Единственное в чем он не сомневался, что именно сейчас он не должен рассказывать кто на самом деле разобрался с листом железа.
– А, по-твоему, откуда? – продолжил игру вампир, он овладел собой, приказав себе не обращать внимания на боль и происки коварного кровожадного монстра.
– Я не могу ответить на этот вопрос за тебя, но ответ у меня припасен, – заверила его девушка, не отводя странно зеленых глаз.
– Тогда какое это имеет значение, если ты имеешь ответ? – спросил вампир, понимая после этой фразы они, перешли на разные языки.
– Огромное, только ты можешь подтвердить или опровергнуть его правильность, – решительно сказала она.
Вампир предпринял последнюю попытку не говорить правду и решил ей отказать, ещё не понимая, цену отказа.
– На самом деле тебе лучше не приближаться ко мне, тебя ждёт горькое разочарование. От многих знаний многие печали. Лучше ничего не затевать. Поживешь с моё, поймёшь, не все двери стоит открывать. Каким бы привлекательным не казалось спрятанное за ними сокровище, – предупредил он девушку.
Они хмуро посмотрели друг на друга. На долю мига заглянув в бездну. Келсиос мысленно поправил себя.
«Она с моё не проживёт, люди столько не живут. А её злость необыкновенна. Может рассказать ей о моей вековой злости, выродившейся в злобу».
Ванда улыбнулась, и он услышал её негромкий голос, она опять произнесла его имя.