– Келсиос, я рискну подождать, пока ты перестанешь бояться моего разочарования. Ты виртуозно съехал с темы, на вопрос ты мне ответишь, я даже усложню себе задачу, соглашусь подождать пока ты заговоришь первым, – предложила она правила игры вампиру.
Высший вампир замер. Такого в его бесконечной жизни ещё не случалось. Девушка, по сути корм, бросала ему вызов. Он мысленно умилился её упорству.
«Нет – это невозможно. Да мне не бросит вызов даже Фоас. Вот так без обдумывания. Что же ты такое? Интересно, какие пытки ты применишь, чтобы заставить меня ответить на твой невинный вопрос. Я и так горю в аду, все худшее со мной уже произошло. Осталось только исчезнуть, вот тогда она задумается по-настоящему о моей сути».
– Ультиматум, а выдержишь? – спросил вампир, игра начинала, ему нравиться. Невзирая на невыносимое состояние. Тем более игра – это не требование немедленного выполнения договора.
– Легко! – ответила Ванда.
– Как пожелаешь, я не понимаю, зачем вам все это понадобилось, а теперь уходите. Взбалмошная девчонка, вы наверно не заметили, что вы находитесь на кафедре и ведёте себя вызывающе. Надеюсь вам известно слово «субординация», а я преподаватель, – ответил Келсиос, на грани самообладания.
Кровь прилила к её лицу. Невидимый для человеческого глаза румянец опалил её щеки. Монстр опять попробовал на прочность клетку и зарычал. Келсиос принял единственно правильное решение, позволяющее ей выжить и продолжить игру. Она должна покинуть кабинет и дать ему небольшую передышку. Таймер включился автоматически, и принялся хладнокровно отсчитывать секунды терпения.
– Считайте, я передумала получать знания. Действительно я преступила порог дозволенного. Мне на мгновенье показалось, что вы нормальный, а не напыщенный преподаватель. Хотите субординации, получите субординацию, – зло сказала она, перейдя на «вы», отвернулась и не торопясь вышла, в ответ на его немые мольбы ускорить шаг. В очередной раз, остановив его охоту. Вампир не реагировал ни на оскорбления, ни на её тон. Он решал другую задачу, пытался оставить её в живых.
«Она опять провоцирует меня. Ладно, помолчим. Может молчание подвигнет тебя, снять блок с мыслей. Ушла не торопясь, молодец».
Таймер остановился. Неподдельное восхищение светилось в его глазах и мыслях. Келсиос не выскочил из кабинета, как планировал до этого, он окаменел схваченный в тиски привычными симптомами плюс ещё чем-то неведомым.
Успокаиваться Ванда начала, подойдя к автомобилю. Мысли неслись быстрее, чем она успевала их останавливать, понимая, они ведут её в странном направлении.
«Какие же тайны он скрывает? Чем он меня разочарует? Бытовые подробности так не охраняют. Это – ерунда, они скрывают свою сущность. Посмотрим, кто из нас умеет лучше играть. Нет такого мужчины, которого бы не победила женщина, если она в нём заинтересована. А я крайне заинтересована, до последней степени, у меня просто нет другого варианта. Пусть он прибыл на землю хоть с неоткрытой галактики, или из любой другой реальности. Он моя добыча, зачем мне эти субтильные мальчики, на поверку никто из них не сможет похоронить даже собаку, не говоря о человеке. А Келсиос сможет не только похоронить, он убьёт не пошатнувшись. Так же как он бросился предотвратить катастрофу. У меня есть два года, плюс минус месяц другой, и я должна избавить отца от ужаса хоронить своего ребёнка, по сути, в этом вопросе отец маленький мальчик. Я могу ошибаться, но последнее время что-то непонятное происходит со мной. Откуда-то появляются странные видения, но они реальнее реальности, в которой я живу».
Ванда с теплотой и любовью посмотрела на Бориса.
– Попустило? – спросил заботливый, терпеливый отец, когда она открыла дверцу автомобиля.
– Да, переоценила свои силы, – признала свою вину покорная дочь.
– Поехали домой спать, – подвёл итог её выступлению Борис.
Она села в автомобиль Борис аккуратно вырулил со двора университета. Оглядев сорванный железный лист, оглянулся на окна университета, в них отражалось холодное зимнее солнце. Борис в очередной раз, удивился, сколько всего пронеслось мимо её девочки, и как постарался её ангел-хранитель.
Ветер стих. Борис почему-то подумал:
«С железом, ректором и его бухгалтером я разберусь, жаль, времена не те. Все бы уже лежали под асфальтом. И что толку? Моей девочки могло уже не быть рядом со мной. Проклятая судьба».
Келсиос прочёл мысли Бориса и подумал, что должен расспросить отца о Борисе и Ванде и разозлился на себя:
«Идиотизм я же мог прослушать, о чем они говорили в больнице, какого беса я не сделал это. Неужели так сложно отслеживать каждый её шаг, такое впечатление, будто я занят с утра до ночи, как недобитый корм и не знаю, чем. Или что-то все время выбивает меня из нормального ритма, когда дело касается Ванды Вайрих».